— И ещё, — он отступил и заговорил громче. — Я уж постарался, Рик. Едва тебя не оказалось утром третьего дня — сразу записал в дезертиры вместе с сестрой. У Гордея бумаги. Тебя должны были повесить, как только ты вернулся, но радуйся, пришёл Прилив. Гордей отложит чрезвычайные меры на некоторое время…

— Ты врёшь, — злобно прошипела Кара. — Таких мер за это твоё «дезертирство» не бывает! Мы попали под Прилив, это очевидно! Гордей не мог…

— Гордей слишком любит клан Жала, — Дарен фыркнул. — Не веришь, так проверь, Кара. У тебя над головой бумага, подсобник. Через месяц-два, когда Совет вернётся к нормальной работе, она вступит в силу. А пока — ходи и оглядывайся.

Я смотрел на его самодовольное лицо и не чувствовал страха. Только холодный расчет.

Дарен думал, что загнал меня в угол бумажкой начальника. Он не знал, что у меня в голове лежат точные цифры украденного Гордеем корма.

Компромат, который перед приездом барона Корфа стоит очень-очень дорого. У меня был рычаг, чтобы сломать Гордея, а значит, и эту бумагу.

Просто ещё не время — эту карту нужно разыграть с максимальной выгодой.

— Ходить и оглядываться? — я спокойно встретил его взгляд. — Оставь эти советы для себя, Дарен. Город сейчас — одна большая мясорубка. В такой суматохе клановые ученики иногда спотыкаются в тёмных переулках. Или их звери вдруг перестают их слушаться. А то и вовсе… Считают запах хозяина — запахом врага.

Лицо Дарена дернулось. Он ждал паники, а получил угрозу, сказанную тоном могильщика.

— Ты смеешь угрожать мне, мусор?

— Констатирую факты, — я чуть склонил голову. — Увидимся в Яме.

Дарен вдруг резко развернулся и зашагал по улице.

Кара тронула меня за локоть.

— Идём, Рик. Разберёмся чуть позже, мы все очень устали.

Мы ускорили шаг.

Яма встретила нас рёвом десятков тварей из разных секторов.

Басовитый рык дрейков перекрывался визгом кракелюров, сквозь который пробивался тяжёлый гулкий стон — раненая мантикора в загоне ближнего сектора колотила хвостом по решётке с такой силой, что прутья гудели, как колокол.

Ворота стояли настежь — впервые за всё моё время тут.

Из них в обе стороны тянулся густой поток людей и зверей: подсобники с носилками наружу, укротители с факелами внутрь, мужик в кожаном фартуке тащил на верёвке молодого дрейка с обожжённым боком.

Двое подсобников волокли тележку с тушами мелких хитиновых тварей, наваленных грудой, — трупы, которые прорвались через ворота во время штурма и подохли в коридорах.

Мы вошли, и людской поток обтёк нас, как река камни.

Верхний ярус выглядел как после землетрясения.