Я наблюдал как работает зверь. Шесть лап переступали по щебню абсолютно беззвучно. Голова двигалась из стороны в сторону — медленные плавные повороты, как маятник.

У периметра первого разрушенного дома мы провели минут пять. Сирка прошла вдоль фундамента, задержалась у груды камней, понюхала и двинулась дальше. У второго дома — пусто. Кара шла рядом и поглядывала на меня через плечо. Я кивал: правильно, продолжай.

У третьего дома гончая резко остановилась всеми шестью лапами разом.

Голова развернулась к щели в фундаменте, уши встали торчком — из горла вырвался короткий отрывистый лай.

Кара опустилась на корточки и заглянула в щель.

— Что-то там есть. Воняет.

Я быстро подошёл с ломом и поддел балку. Железо скрежетнуло о камень, балка сдвинулась, и из-под неё потянуло запахом, от которого у меня перехватило дыхание. Концентрированная гниль.

Нам открылась нора — углубление в фундаменте, метр на полтора. Здесь лежали пять кракелюров. Все мёртвые. Панцири расплющены, лапы вывернуты.

Я пощупал ближайшую тушу и сжал панцирь пальцами.

— Целые. Панцирь не треснул, мясо внутри. На корм пойдут. — Посмотрел на Сирку, которая уже отвернулась от норы и нюхала следующую стену. — А она молодец.

Кара ничего не сказала. Но спина её чуть выпрямилась, и плечи расправились на сантиметр.

Затем мы разбирали завалы до полудня. Тяжёлая тупая работа — камни, балки, куски стен. Руками, ломом, иногда вдвоём на один обломок, который не поддавался в одиночку. Пыль забивала горло и оседала на лице серой коркой. Пот тёк по спине под робой и собирался в поясе.

Сирка работала.

И снова залаяла, обнаружив щель под обрушенной стеной.

Под стеной оказалось два трупа: мелкая хитиновая тварь, которую Кара назвала «рыскарь» — с расколотым панцирем и вытекшими внутренностями. И рядом — целый скорпикор, которого я оттащил к куче «корма».

Через час — третий лай. На этот раз Сирка аж присела на задние лапы, прижала уши и зарычала — по загривку побежала волна.

Я подошёл и присел рядом с Карой у щели. Запах оттуда шёл другой —гниль с примесью аммиака и мускуса. Это означало только одно.

— Стоп, — сказал я Каре. — Осторожнее, тут может быть что-то живое.

Сестра вытащила меч и встала сбоку от щели. Сирка рычала, не отрывая носа от камня.

Я взял лом…

— Готова?

… и поддел край балки.

Камень скрежетнул, балка сдвинулась на ладонь — и из щели метнулось тело.

Мелкий дрейк. Молодой совсем, но дикий — с обожжённым боком и сломанным хвостом. Рванулся из норы вслепую, ударился о стену, развернулся и побежал по улице, хромая и волоча хвост.