— Договорились. Давай свою пластину, как напишешь.

Мы закончили наряд и пошли обратно в Яму, решив не смотреть, как сжигают труп.

Кара молчала — видела моё лицо, когда я вышел из дома, и не стала спрашивать. Сирка трусила впереди, нюхая вечерний воздух, который пах гарью и морем.

Мы поужинали в столовой, а в каморке Кара покормила Сирку.

В этот момент раздался стук в дверь. Три коротких удара — знакомый ритм.

Я открыл. Шип стоял в коридоре, без травинки, с лицом, на котором усталость вытеснила всё остальное. Левая рука лежала в кармане, правая упиралась в дверной косяк. И правая нога — я только сейчас заметил — стояла неровно, вес сместился на левую. Шип щадил правую при каждом шаге.

Тогда, у дрейковых загонов, он вскочил с ведра и встал передо мной, не сделав ни шага. Просто поднялся и загородил проход.

Теперь понятно — он не мог шагнуть. Нога не держала.

— Тебе надо делать много и быстро, — сказал Шип без приветствия. — Совет должен видеть, что ты ценен. Что без тебя хуже, чем с тобой.

— Это совет про Совет? Вместо «привет»? — усмехнулся я.

Шип не улыбнулся, но скривился.

— Клоун. Послушай внимательно. Совет тебе сейчас не нужен — тебе нужен факт работы. Каждый день — результат! Занимайся зверем. Понял?

— Понял. Но не думай, что я не знаю, почему ты так печёшься обо мне.

Укротитель несколько секунд смотрел мне в глаза, потом хмыкнул.

— Завтра утром можешь идти к Гривошипу. Гордей попросил передать, что мобилизация отработана. Барон Корф важнее.

Всё внутри рывком качнулось! Завтра утром я увижу моего зверя! Увижу, что от него осталось после Дарена…

— Спасибо, Шип.

— Не благодари. Мне нужна рука, тут ты прав. Приведи тварь в форму и покажи Корфу — тогда займёшься моей рукой. Это всё.

Он оттолкнулся от косяка и пошёл по коридору. Я смотрел ему в спину — правая нога ступала коротко и осторожно, при каждом шаге корпус чуть кренился влево, компенсируя боль в правом колене или бедре. После Прилива Шип бегал по проломам и рубил диких тварей в коридорах Ямы —надорвал ногу, которая теперь отказывалась носить его тело.

Мёртвая левая рука. И больная правая нога.

Ещё год — и у него будут серьёзные проблемы. Не удивительно, что мужик переживает.

Я закрыл дверь и сел на тюфяк.

Достал из ниши хитиновую пластину и обгорелый уголёк. Ту самую пластину, на которой вёл записи с первых дней в Яме.

Развернул и просмотрел старые строки. Гривошип — пульс, дыхание, мышечный тонус по группам, по датам. Дрейки кормовой — параметры, особенности. Скорпикоры — длина жвал, скорость реакции, температурные пики при кормлении. Записи зоотехника, которые вёл из привычки и которые пока никому не показывал.