Потянулся к Анализу.

Пульс: 48.

Дыхание: 14.

Температура: 37.4.

Мышечный тонус по группам: спина — 58%. Широчайшие — правая 54%, левая 51%. Брюшные — 42%. Задние лапы — 66%. Передние — 60%.

Всё просело. Неделя чужих рук, и тело откатилось ниже стартовых цифр. Зверь экономил каждую калорию, как Сирка на равнине после голодовки.

Провёл пальцами по левому боку — и нащупал то, от чего рука чуть дрогнула.

Рубец. Вздувшийся и бурый, шириной в палец, он тянулся от загривка к рёбрам — зверя опять били. Раздвинул шерсть вокруг — под ней обнаружил корку запёкшейся крови и горячая на ощупь припухлость.

Но это ещё не всё — рядом был ещё один. Параллельно, в ладони от первого. И третий! Ещё ниже, к животу, самый глубокий!

Три удара.

Дарен кормил, да, но не только кормил. Зашёл в клетку, увидел зверя, который не подчиняется, и сделал то единственное, что умел. Выбил из гривошипа всё, что я вкладывал три недели.

Конечно, после плети зверь закрылся. Перестал вставать и реагировать, полностью перестал пропускать поток. Нервная система — покой, кормёжка, прикосновения, каша с печенью, прогулки по коридору — захлопнулась, как дверь, которую пнули ногой. Зверь забился внутрь и ждал следующего удара.

Я сидел на полу клетки и смотрел на рубцы. В голове крутилась злость — на Дарена, на Гордея, на себя, который ушёл за стену и оставил зверя без присмотра.

Проглотил это бесполезное чувство и стал думать.

Зверь жив, тело работает. Да, наш прогресс откатился назад, но Гривошип дышит, и его правое ухо повернулось на полсантиметра в мою сторону, когда я заговорил. Значит, слышит. Значит, не совсем ушёл. Доверие, которое я выстраивал, рухнуло, и заново его строить будет втрое тяжелее, потому что зверь теперь знает: человек может прийти с кормом, а может — с плетью. Тут небезопасно.

Но работать можно. Если хватит времени.

В коридоре загремели тяжёлые, уверенные шаги — и я узнал их до того, как увидел хозяина.

Дарен вышел из-за поворота. Клановая броня, перстень, и цепь на поясе — стандарт.

Он молча остановился у решётки.

— Зачем? — спросил я.

Дарен прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Твой метод длинный и бесполезный. Месяц возишься, гладишь, кашки варишь — а зверь как лежал, так и лежит. Ломка занимает меньше времени. Три дня — и тварь будет МЕНЯ слушаться, понял? То, что ты делаешь —ерунда. Корф приедет через пару недель. Зверь должен быть ровный.

— Ровный — это сломанный? — я даже не обернулся, продолжая сканировать взглядом дыхание Гривошипа.

— Ровный — это управляемый. Твой зверь неуправляемый — я честно пробовал, но он не реагировал. Ты с ним нянчишься, а он на укротителя не обращает внимания. Это на МЕНЯ-ТО?! Я зашёл, хлестнул раз — и он сразу лёг. Вот это реакция! Вот это результат!