Я медленно поднялся, вытирая руки о штаны.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Дарен? Ты путаешь страх с контролем. Ты забил его. Из-за гематомы у зверя проблемы, и я не буду объяснять какие, потому что ты всё равно не поймёшь. Сейчас у него отнимаются задние лапы, а через пару дней начнутся проблемы похуже. Корф приедет и увидит не боевую тварь, а кусок гниющего мяса, который не сможет даже шагнуть.

Дарен дёрнул уголком рта, но в глазах мелькнула неуверенность.

— Корф всё равно купит этого зверя, — фыркнул он, но уже без прежнего напора. — Ему без разницы, цепью тварь воспитывали или кашкой. На то есть причина.

— Зато Гордей вернул мне допуск. Тебе к этой клетке доступ закрыт. Так что иди отсюда и не мешай мне чинить то, что ты сломал, — я шагнул к решётке, глядя клановому прямо в глаза.

Перстень на пальце Дарена крутанулся. Челюсть стиснулась.

— Знаешь, что меня бесит? — тихо процедил он. — Что безродный подсобник смеет открывать рот на клан Жала, на который работает. Тебе не кажется, что тут что-то не так?

— Мне кажется, что ты некомпетентен, — ровно ответил я. — А теперь отойди от клетки. Ты нервируешь меня.

Лицо Дарена пошло красными пятнами. Он хотел что-то сказать, рука дернулась к цепи, но он сдержался. Оттолкнулся от стены и пошёл по коридору, тяжело шагая по камню.

Я лишь недоумённо покачал головой и повернулся к Гривошипу. Глаза были полуоткрыты, но страха в них не было — страх выглядит иначе, прижатые уши и отведённый взгляд. Тут было нечто другое — скорее пустота зверя, который перестал ждать хорошего.

— Ладно. Начинаем заново. Ты и я.

Правое ухо Гривошипа чуть повернулось в мою сторону.

Мне нужно было понять, насколько всё плохо. Я положил правую руку на загривок, у основания шипов, и медленно повёл пальцами вниз по хребту. Привычная пальпация: обозначить прикосновение, надавить, отпустить.

Несмотря на то, что зверь был сломлен — ни на секунду не забывал, насколько он опасен. Передо мной всё ещё находилась огромная туша, способная разорвать даже медведя.

Поэтому действовал осторожно.

Зверь дрогнул. Мышцы под шкурой стянулись и замерли — тело ждало удара. Я убрал давление и просто держал ладонь на шкуре. Тепло моей руки против тепла его тела. На третьей минуте мышцы чуть подались — зверь привык к руке.

Я попробовал наросты более внимательно. Сначала правый — тот, который раньше отзывался пульсацией с первого касания. Положил ладонь и мягко надавил.

Мёртвая кость под пальцами. Ни толчка, ни тепла, ни той глубокой дрожи, которая шла изнутри, когда стихийный поток работал. Левый нарост ответил тем же молчанием.