Я давил ещё минуту. Потом убрал руки и сел на пол.

Тело колотило. Пальцы горели от мази, предплечья гудели. Вытер ладони о тряпку, но жгучий корень уже въелся в кожу.

Но я продолжал работать.

Гривошип лежал на боку. Впервые он дышал ровно, без рывков и присвиста. Рубцы покраснели от прилива крови — мазь гнала кровоток, отёк спадал окончательно.

Костяные пластины на загривке мелко завибрировали. Еле заметная дрожь, которую я скорее чувствовал через кожаный лоскут, чем видел. И на кончике второго справа шипа мелькнула оранжевая искра — крохотная, как светлячок. Мелькнула и погасла.

Проводимость пошла.

Я снял петлю с морды и убрал кожу с загривка, потом отвязал верёвку от решётки. Зверь смотрел на меня жёлтыми глазами. Уши стояли прямо, тело расслабилось.

Гривошипу стало легче.

Поднялся и отряхнул колени.

— Завтра начнём жрать, — сказал ему. — И гулять. И всё остальное.

Тварь моргнула.

После обеда за мной пришёл подсобник из верхнего яруса — ткнул в плечо у кормовой и буркнул шевелиться к Гордею.

В кабинете стало чуть чище — карту подняли с пола, чернильницы составили в ряд. Бумаг на столе меньше не стало, но теперь они лежали стопками, а не россыпью. Кто-то навёл порядок, или Гордей сам навёл — после моих-то заявлений.

Все журналы были убраны.

Смотритель сидел за столом и задумчиво жевал хлебную корку. Поднял глаза и проглотил.

— Дарен мне утром доложил. Говорит, ты начал заниматься зверем.

— Да, — сказал я.

— Дарен говорит, что всё это его заслуга. Режим кормления, выдержка, терпение. Так и рассказал. Говорит, ты только хуже делаешь, и всё, что будет у Гривошипа, всё что увидит Корф… Ну ты понял.

Гордей смотрел на меня и ждал. Нечего было говорить — Дарен приписал себе результат, и спорить с этим означало впустую сотрясать воздух. Мы оба знали правду.

Я сложил руки на груди и хмыкнул. Смотритель лишь криво улыбнулся одними губами.

— Ладно-ладно, я всё понимаю. — Он отломил кусок от корки, повертел в толстых пальцах и положил обратно на стол. — Дарен не дурак, Рик. Он понял, что испортил зверя. Ты только пришёл, а он утром мне красиво отчитался. Зверь выправится — и все довольны. Ты доволен, потому что зверь дышит. А я доволен, потому что Корфу есть что показать.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Скажу тебе одну вещь. Ты считаешь, что ты впереди. И ты в чём-то прав — зверя вытащил, на мобилизации с гончей сестры отработал, тебе уже прозвище дали. Везучий. Слышал?

Не слышал.

— Ладно, прозвище — ерунда.

Гордей подался вперёд, и кресло скрипнуло.

— Значит, договариваемся. Дарен — клановец, и он неприкасаем. Ты же помнишь об этом?