Зык сгрёб всё в сумку. Хитин стукнул о хитин — он замер и прислушался. Из коридора не донеслось ни звука. Сунул пергаменты следом, тетрадку — поверх. Читать Зык всё равно толком не умел — лишь по слогам, не понимая и половины слов. Заказчик сам разберёт.

Подсобник вытащил из-под топчана ящик и откинул крышку. Внутри лежали тряпки, запасная роба, обмотки для ног и глиняная фляга. На дне ничего интересного не нашлось. Зык пошарил рукой и задвинул ящик обратно, затем выпрямился и обвёл каморку взглядом. Чернильница на столе сдвинулась, когда он сгребал пластины — подвинул её на полпальца обратно. Хитиновый обрезок у края стола тоже сдвинулся на угол — поправил. На полу у ниши в пыли остался его след — затёр подошвой.

Зык нахмурился и огляделся. На столе пусто — всё в сумке. Мешок у стены проверил — скребки, тряпки, ничего бумажного. Покопался ногой под лежанкой Рика — пыль и комки грязи.

Оставалась ниша над топчаном.

Зык заметил её не сразу — выемка в стене сливалась с тенью в полумраке каморки. Плоский хитиновый обломок прикрывал нишу, как крышка горшок. Он потянулся и снял его обеими руками.

За обломком в нише стояла коробка. Невзрачная, из склеенных хитиновых пластин, покрытая потёками засохшего дрейкового жира на стыках. Выглядела как мусор — кривая самоделка, в которой нормальный человек хранил бы тряпки или обрезки. Рядом с коробкой лежала хитиновая пластина, завёрнутая в тряпку.

Зык развернул эту тряпку.

Вот оно!

Мелкий кривой почерк покрывал пластину плотнее, чем записи на столе. Столбцы цифр шли рядом с какими-то словами, стрелками, и два крестика внизу были обведены кружком. Он повертел пластину, ничего не понял и сунул в сумку.

Потом взялся за коробку. Снял крышку — та поддалась с тихим чмоком, как пробка из бутылки. Внутри лежали хитиновые обрезки и стружка. Зык запустил пальцы, пошарил — обрезки, обрезки, ещё обрезки. Мусор. Перевернул коробку, вытряхнул содержимое на топчан. Кроме обрезков больше ничего не выпало.

Зык не сдался и заглянул внутрь. Дно как дно — гладкое и ровное. Постучал пальцем — глухо.

— Ну ладно, — шепнул он сам себе, пожал плечами и сгрёб обрезки обратно внутрь. Закрыл крышку — чмок — и поставил коробку в нишу. Мусор есть мусор, заказчик просил записи, а не хитиновый хлам.

Обломок поставил обратно. Широкой стороной к стене, узким краем наружу — или наоборот? Зык не помнил, как стоял. Воткнул как получилось и решил, что сойдёт.

У двери обернулся в последний раз. Каморка выглядела почти так же, как пять минут назад. Только записей на столе не было, но вор рассчитывал, что Рик не заметит сразу. Может, подумает, что сам убрал. Может, спишет на обвал и суету мобилизации — вообще разницы нет. Зык уже будет далеко.