Он выскользнул в коридор, задвинул брусок в скобы и быстрым мелким шагом пошёл обратно, прижимая сумку к животу. А фитиль в глиняной чашке всё прыгал, бросая на стены корявые тени.

Двадцать золотых грели душу. Тот мужик в портовой таверне заберёт сумку и отдаст деньги. Зык купит место на корабле до Твердыни, и к чертям эту Яму, и к чертям Гордея, и к чертям Рика с его тупой, хоть и красоткой сестрой, с которой Зык с удовольствием позабавился бы. Но пару лет назад она выбила ему два зуба, и он перестал уделять ей внимание.

На двадцать золотых будет где разгуляться — девки в Твердыне, говорят, сочные, мясистые — как он и любит. На другом архипелаге его ждала новая жизнь ждала, и никакие вёдра с навозом до неё не дотянутся.

Зык свернул за угол и пропал в темноте коридора. Он так и не понял, что вытряхнул мусор из фальшивого дна, под которым Рик оборудовал настоящий тайник. И хотя там гулял ветер — монет было маловато — сам факт оставался фактом: вор оказался слишком глуп, чтобы переиграть параноика.

***

Портовая таверна называлась «Якорь» — кривую вывеску над дверью рисовал кто-то, кто никогда не видел настоящего якоря. Внутри воняло прокисшим пивом, рыбой и потом. Народу хватало — после Прилива половина нижнего города пила каждый вечер, потому что больше делать было нечего, а деньги у мертвецов не спрашивают.

Зык сел в углу, спиной к стене, положил сумку на колени и заказал кружку разбавленного пива, ожидая заказчика.

Мужик появился через четверть часа. Высокий тёмный плащ с капюшоном скрывал всё, кроме гладко выбритого подбородка без шрамов. Он двигался уверенно, не оглядывался, сел напротив Зыка и положил на стол небольшой плоский кожаный кошель, перетянутый шнуром.

— Всё взял? — спросил он тихо, без выражения.

— Всё, — Зык подвинул сумку через стол. — Хитин, пергамент, тетрадка. И из тайника пластину достал, с пометками. Тайник хороший был, еле нашёл.

Мужик взял сумку, но прятать сразу не стал. Из-под плаща показались чистые руки с длинными пальцами, на ногте указательного виднелось въевшееся желтое пятно от алхимических реактивов. Он развязал горловину и достал первую попавшуюся хитиновую пластину.

Зык напрягся. Если этот хлыщ решит, что записи — туфта, плакали денежки.

Глаза незнакомца, блеснувшие в тени капюшона, пробежались по ровным столбцам цифр Рика. Зык приметил, как изменилось лицо заказчика. Легкая снисходительность сменилась холодной концентрацией. Палец скользнул по строке, где Рик описывал тварей Раскола. Незнакомец резко втянул воздух сквозь зубы.

— Это всё? — голос мужика стал глуше, словно он боялся спугнуть удачу. — Ты уверен, что он больше ничего не прятал?