Но почему у кланового такое состояние? Не мог же он исхудать так за такой срок? Или мог?

В зоопарке так выглядели звери после изъятия у контрабандистов. Молодые тигрята, которых держали в ящиках и кормили варёным рисом — ей богу, один в один.

Этого пацана ещё можно было вытянуть.

Нойс повернул голову и посмотрел на нас. Взгляд прошёлся по мне, по Каре и задержался на Сирке — и в мёртвых глазах мелькнула искра. Гончая стояла у ноги Кары и смотрела на мальчишку, оценивая незнакомца. Пальцы на коленях Нойса чуть разжались.

Он среагировал на зверя. Людей пропустил мимо, а на Сирку посмотрел.

Я присел у решётки на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Нойс.

Он медленно перевёл взгляд на меня, как будто голова весила больше, чем могла держать шея.

— Меня зовут Рик. Это Кара, моя сестра. Мы работаем в Яме — знаешь, что такое Яма?

Мальчишка еле заметно кивнул.

— В Яме есть звери. Много зверей — дрейки, скорпикоры, мантикоры. Работа, еда, есть место, где спать. Мне нужен помощник. Ты можешь пойти с нами, если захочешь.

Нойс молчал. В его глазах стояла только усталость ребёнка. Он сидел, ссутулив плечи, и его взгляд уже привык упираться в стену.

На секунду передо мной мелькнул другой мальчишка — двенадцатилетний я, после похорон родителей. Вот так же сидел у стены, так же обхватывал колени руками и ни на что не реагировал, пока передо мной не поставили тарелку каши и не сказали: «Ешь, дурак, или сдохнешь».

Я задавил воспоминание и поднялся с корточек.

Кара подошла к решётке, опустилась на одно колено и обратилась к Нойсу без жалости.

— Слушай сюда. Мы придём за тобой. Через три дня. Жди и ешь всё, что дадут, даже если это дрянь. Понял?

Взгляд Нойс впервые за весь разговор сфокусировался на лице Кары — на её татуировках, которые мерцали золотом в полумраке коридора.

— Понял, — сказал он тихо. Хриплый севший голос звучал слабо, но живо.

Мы вышли из изолятора. Стражник запер дверь за нами, клерк записал время визита в тетрадь. Сирка фыркнула на вонь и затрусила вперёд по улице.

— Он на зверя среагировал. На Сирку.

— Заметила, да? Растёшь.

— Этот парень может стать звероловом.

— Может. Если мы его вытащим. Пятьдесят золотых, Кара. У нас есть всего три дня.

— Тогда пошли к Варгу!

Мы зашагали к рынку. До дельца оставалось полчаса ходьбы, и за эти полчаса мне нужно было придумать, как убедить самого жадного торгаша Семи Хвостов вложить пятьдесят золотых в голодного мальчишку и двух подсобников без роду и клана.

Нас обходили стороной.

Гончая шла след в след за хозяйкой, сканируя улицу, и прохожие, завидев шестилапую гончую с расщеплённой пастью, жались к стенам или переходили на другую сторону улицы — как ни крути, простых жителей было гораздо больше, чем Звероловов. А если у Зверолова ещё и нет кланового знака — это совсем странно.