Но я видел, что такая жизнь его тяготит. Сергей был создан для действия, для битвы, для охоты, а не для сидения в таверне. И тут, как нельзя кстати, подвернулась возможность. Лавка «Эхо Магии» искала охранника. Точнее, им нужен был кто-то, кто мог бы присматривать за порядком и отпугивать нежелательных личностей. Сама лавка была местом необычным.

Кроме Фадея Ильича Суханова и его старшего помощника Егора Захарьина с двумя охранниками (Гликерией Савельевной и Игнатием Петровичем) в лавке можно было заметить юного начинающего мага, мальчишку лет пятнадцати по имени Тимофей. Он был учеником Игнатия Петровича и проводил большую часть времени в лаборатории, помогая готовить простые зелья, заряжать осветительные кристаллы и драить котлы. У него были вечно испуганные глаза и привычка грызть ногти, но в моменты, когда он колдовал, его лицо преображалось, становилось сосредоточенным и почти взрослым. И, наконец, девчонка-уборщица, которую все звали просто Маруся. Ей было лет двенадцать, не больше, и она была круглой сиротой, которую Василий Федорович взял из милости. Маруся была худенькой, как тростинка, с двумя жидкими косичками, вечно перепачканным носом и огромными серыми глазами, в которых застыла какая-то недетская печаль. Она молчаливо мыла полы, протирала пыль с артефактов и старалась быть как можно незаметнее, жила она тут же, в задней части здания, под присмотром Фадея Суханова.

Именно в эту пёструю компанию и влился Сергей. Мы договорились о его подработке на четверть ставки. Суть была проста: в те дни, когда я ездил в Библиотеку, Сергей с обеда до вечера находился в лавке, выполняя роль охранника. Да, в прямом бою он, возможно, уступал основным охранникам, особенно если те пускали в ход свои самые мощные приемы. Даже с моей «Примулой» он не мог сравниться с боевым опытом Игнатия Петровича. Но у него было другое преимущество: его звериные чувства. Его нюх был настолько острым, что он мог учуять запах злого умысла, исходящий от человека, ещё до того, как тот переступал порог лавки. А его слух позволял ему услышать шёпот заговорщиков через три комнаты. Этого было достаточно, чтобы предотвратить большинство неприятностей: от мелких краж до попыток серьезного ограбления. И, конечно, сам его вид (волколюда, стоящего у двери со скрещёнными на груди лапами) действовал на потенциальных злоумышленников отрезвляюще. Теперь Сергей был занят делом, и его медные глаза больше не выражали скуку, когда он сопровождал меня в поездках. Напротив, он стал более собранным и даже, кажется, более довольным жизнью.