— Гракх, — окликнул я ящера, — как там наша бронза? Много осталось?

Гракх повернул ко мне свою вытянутую морду с вертикальными зрачками и, щёлкнув языком, ответил своим шипящим, но вполне разборчивым голосом:

— Медь кончиласссь, хоззяин. Бронззы — два бруссска и немного проволоки. Железзо ещщё есссть, сстали тоже немного, но ссеребра и ззолота — ни крошки.

— Так я и думал, — вздохнул я, потирая переносицу. — Значит, завтра же еду в город, к Василию. Нужно закупаться, и серьёзно. А заодно загляну к Ивану Молоту: он обещал показать кое-что интересное, да и о метеоритном железе поговорить не помешает.

Мысль о визите к Молоту вызвала у меня тёплое чувство. После нашей беседы на фестивале я проникся к этому суровому кузнецу глубоким уважением. Он был не просто ремесленником, а настоящим мастером-новатором, который не боялся экспериментировать с проклятыми материалами и древними знаниями. Его «Гроза Нечисти» до сих пор стояла у меня перед глазами: тёмное, отполированное до блеска дерево, серебряные шипы, чёрные камни, вставленные в узор созвездия «Молота Справедливости».

Пока же нужно было закончить текущие дела. Я подошёл к стеллажу с селенитовыми батареями и проверил их заряд с помощью «Аметистового Ока». Все шестнадцать ячеек были в процессе зарядки: новый ветряк работал на совесть. Общая ёмкость системы теперь составляла около двадцати двух тысяч единиц маны (+моя новая кольчуга), и это был солидный запас, позволявший мне не экономить на экспериментах. Я мог позволить себе тратить ману на отработку заклинаний, на создание новых артефактов, на питание «Молота Ваятеля» и «Кузнечного Жезла». Больше не нужно было ждать часами, пока старый ветряк наполнит единственную батарею или подействует зелье маны (что почти закончились): теперь энергия лилась рекой, и я чувствовал себя хозяином положения.

— Скарлетт, — позвал я, и хобгоблинша тут же подбежала, вытирая руки о передник, — Принеси нам пожалуйста всем по холодному квасу. — она молча кивнула и отправилась с кружками, которые только что вымыла в дом к Ане.

Вечер опускался на мой участок мягко и незаметно. За окнами кузни небо окончательно потемнело, и на нём зажглись тысячи голубых звёзд, медленно плывущих по своим неведомым орбитам. Их свет был холодным и каким-то отстранённым, но в то же время успокаивающим. Где-то вдалеке, на границе слышимости, ухала ночная птица, а из хлева доносилось фырканье Бури. Я стоял у дверей мастерской, вдыхал прохладный осенний воздух с запахом сухой травы и дыма из трубы, и чувствовал, как усталость отступает, сменяясь тихим удовлетворением. Завтра будет новый день, новые дела, новые открытия. А пока можно было немного отдохнуть.