— Правила доступа, — произнёс Амброзиус, не отрываясь от работы, — остаются прежними: книги с второго уровня не выносятся за пределы библиотеки без специального разрешения, которое я даю только в исключительных случаях. Однако… — он сделал паузу, и камень погас, оставив моё имя завершённым, — теперь вы имеете право брать две книги на дом, вместо одной. Максимальный срок — месяц. Если книга не будет возвращена в срок, штраф составит один большой серебряник за каждую неделю просрочки в месяц, и ваша карта будет заблокирована до полного погашения долга.

Он положил посох обратно, прислонив его к стойке, и взял готовую карту в руки. Его пальцы пробежались по буквам, проверяя качество гравировки, и, удовлетворённый результатом, он протянул её мне.

— Поздравляю, — сказал он, и в его голосе, впервые за всё время нашего знакомства, промелькнуло нечто похожее на уважение. — Золотая членская карта — это не просто привилегия. Это знак доверия. Библиотека доверяет вам свои сокровища, и мы ожидаем, что вы отнесётесь к ним с должным почтением.

Я принял карту из его рук, чувствуя, как тёплое золото приятно тяжелит ладонь. Она была чуть больше серебряной, с утолщёнными краями и едва заметной гравировкой на обратной стороне: там был изображён тот же герб, но уже без книги, только перо и дубовые листья, переплетённые в сложный орнамент.

— Благодарю, магистр Квинт, — произнёс я, всё ещё улыбаясь. — Обещаю, что оправдаю это доверие.

Он кивнул, но не стал ничего отвечать. Вместо этого его взгляд снова упал на мои заколки, потом на очки, что пока лежали у меня в грудном кармане, и в его глазах на мгновение вспыхнуло то самое любопытство. Однако он сдержался: лишь едва заметно качнул головой, словно отгоняя ненужные мысли, и вернулся к своему фолианту.

Кивнув магистру-смотрителю на прощание, направился к лестнице.

Их было пять. Пять винтовых лестниц, расходящихся из холла Библиотеки Висячих Садов подобно спицам гигантского колеса. Каждая со своим характером, со своим звериным ликом, выплавленным в металле и вплетённым в саму архитектуру. Грифонья лестница, чьи перила венчали орлиные головы, выкованные из потемневшей от времени бронзы. Драконья — с чешуйчатыми поручнями, что на поворотах переходили в зубастые пасти, держащие в клыках матовые светящиеся сферы. Волчья — с серебристыми набалдашниками в виде оскаленных морд, чьи глаза из голубоватого хрусталя, казалось, следили за каждым, кто ступал на ступени. Львиная — массивная, бронзовая, с тяжёлыми гривами, оплетающими стойки. И наконец, Лисья лестница.