Вот, скажем, «Трактат о формах и сущностях глиняных слуг» за авторством некоего магистра Теофила Благочестивого. На девяносто страниц текста — сорок три молитвы Агнберу, двадцать семь славословий Легилиусу, одиннадцать пространных рассуждений о греховности наделения материи подобием жизни и лишь девятнадцать страниц собственно технической информации. Но эти девятнадцать страниц!.. На них были выписаны рунные цепочки, которые я нигде ранее не встречал: компактные трёх- и четырёхсоставные массивы, построенные не на привычном мне принципе «команда-объект-условие», а на какой-то иной, куда более элегантной логике. Теофил называл их «печатями послушания» и утверждал, что они восходят к древним, ещё доимперским техникам храмовых мастеров, работавших исключительно с глиной и водой.

Я перерисовал их в свой блокнот. Рука, привыкшая к чертёжным инструментам, уверенно выводила изогнутые линии, точки, клиновидные насечки. Мои золотые «Очки Книжного Червя» работали на полную мощность: мир за пределами страниц сузился до узкого туннеля, звуки библиотеки стихли, и остался только текст: чёткий, резкий, будто выгравированный на внутренней стороне век.

Пять часов пролетели как пять минут.

Я не заметил, как за окнами библиотеки начал меркнуть свет: сперва золотисто-жёлтый, затем — янтарный, густой, словно расплавленная медь. И лишь когда строки начали расплываться перед глазами, я понял, что перенапряг зрение. Пришлось стащить очки и несколько минут просто сидеть, прикрыв веки, ожидая, пока резь и жжение отступят. В висках пульсировало, а в голове царил тот особый хаос, который бывает только после многочасового поглощения информации: обрывки фраз, обрывки схем, отдельные символы, всплывающие из ниоткуда и складывающиеся в неожиданные комбинации.

Вскоре я потянулся к следующей книге. Это был сравнительно новый (судя по состоянию переплёта, лет пятьдесят-семьдесят от силы) труд под названием «Сравнительный анализ рунических систем северных и южных школ големостроения». Автор, некий магистр-артефактор Дориан Веллс, проделал ровно ту работу, которую я сейчас пытался выполнить самостоятельно: он собрал в одной книге десятки магических массивов из разных традиций и расположил их бок о бок, снабдив подробными комментариями.

Вот тут-то и началось самое интересное.

Я взял свой блокнот и принялся выписывать параллели. Простейшая «Печать Оживления», используемая в северной школе (той, что практиковали в Нордхейме и Серебряных Пределах), состояла из семнадцати рун, организованных в три концентрических круга. В южной же школе, распространённой в Королевстве Серебряных Шпилей и сопредельных землях, для того же самого эффекта использовали двадцать четыре руны, выстроенные не кругами, а сложной спиралью. Эффект, однако, был идентичен: временное наделение глиняной фигуры способностью выполнять простейшие команды.