Я начал сравнивать. Руна за руной, символ за символом. И довольно скоро заметил то, что и ожидал увидеть.

Из семнадцати северных рун реально работающими были только девять. Из двадцати четырёх южных — одиннадцать. Причём эти девять и одиннадцать почти полностью совпадали по форме и, что важнее, по позиции в массиве. Всё остальное — молитвы, восхваления, имена божеств, «укрепляющие дух» символы и прочая ритуальная атрибутика — было, по сути, мусорным кодом, балластом, шелухой, наросшей за столетия слепого копирования без понимания сути.

Я усмехнулся про себя. Если смотреть на рунные массивы как на язык программирования (а я уже давно пришёл к выводу, что это именно он и есть, только записанный не на электронном носителе, а непосредственно на материи), то всё вставало на свои места. Любой язык обрастает библиотеками, фреймворками, устаревшими функциями, которые никто не удаляет из кода просто потому, что «так исторически сложилось». Добавьте сюда тысячелетия религиозного диктата, когда каждый второй маг был ещё и жрецом, а каждая третья руна несла не столько практический, сколько ритуальный смысл, и получите ровно то, что я видел перед собой.

Молитвы, взывания, славословия. Девяносто процентов мусора.

Но оставшиеся десять: вот они, передо мной, в моём блокноте. Девять относительно чистых рун северной школы. Одиннадцать — южной. И ещё шесть из трактата Теофила Благочестивого, которые не совпадали ни с теми, ни с другими, но явно относились к той же системе.

Я взял отдельный лист и начал выписывать их в столбик, группируя по функциям.

Глаза слипались, но я продолжал работать. Мысль теперь обретала плоть. Руны — это команды. Массивы — программы. А голем — не что иное, как автономный исполнительный механизм, снабжённый источником питания (накопителем маны) и, как выяснилось, чем-то ещё.

Духовное ядро.

Вот тут я застрял надолго.

Поначалу я, признаться, отмахивался от этой концепции, считая её очередным религиозным предрассудком. Ну в самом деле: душа? У глиняного голема? Бред сивой кобылы. Однако, чем дальше я читал, тем яснее понимал: речь идёт не о душе в богословском смысле, а о чём-то ином. О чём-то, что авторы трактатов, не имея лучшего термина, называли «искрой жизни», «дыханием бытия» или «анимой» — душой, но душой не человеческой, не бессмертной, а скорее… операционной системой или нейронной сетью, искусственным интеллектом?

Я откинулся на спинку кожаного кресла и прикрыл глаза. Мысли в голове кружились, сталкивались, рассыпались и собирались заново.

Итак. Что мы имеем? Чтобы голем функционировал, ему нужен источник энергии — накопитель маны, «батарейка». Это понятно. Нужна программа — рунный массив, нанесённый на тело голема или на специальную пластину. Это тоже понятно. Но, как выясняется, этого недостаточно. Даже самый подробный массив, даже нанесённый мельчайшими рунами, какие только способен вывести самый искусный гравёр, не может предусмотреть всего. Слишком много переменных. Слишком много ситуаций, которые невозможно описать заранее. Голем, управляемый исключительно рунной программой, был бы тупым, как пробка: он выполнял бы команды буквально, не имея ни капли гибкости.