Я бы сказал иначе: не одержимые, не проклятые, а осознавшие себя, обретшие некое подобие свободы воли в металлическом или каменном теле. Возможно, идея эта была настолько чужда местным, что они не могли воспринять её иначе как ересь, но я-то видел в ней лишь очередное подтверждение тому, что магия — не более чем технология, просто очень, очень старая и обросшая суевериями вокруг немного иных законов природы.

Я захлопнул трактат и потянулся. Позвоночник хрустнул: я просидел в одной позе, наверное, часа три, не меньше. За окнами уже сгущалась тьма: кристалл на центральной башне Аргониса перешёл в ночной режим, и теперь его свет, проходя сквозь витражные окна библиотеки, окрашивал зал в глубокие, густо-синие тона. Магические светильники на столах стали ярче, словно компенсируя угасание дневного и вечернего света.

Я огляделся. Зал Лисьей лестницы почти опустел. Сухопарый старик с белой бородой-косицей, беседовавший с книгой, ушёл: на его столе осталась лишь стопка фолиантов, аккуратно сложенных один на другой. Девушка-четверокурсница тоже исчезла, и только её блокнот, забытый на краю стола, свидетельствовал о том, что она здесь была. Я нахмурился: вот растяпа. Но окликать её было поздно, она уже, наверное, спустилась вниз. Я взял его с собой, чтобы передать смотрителю.

Собрал свои записи. Блокнот распух от вложенных листков: за сегодняшний вечер я исписал, наверное, треть его объёма. Схемы, заметки, выписки, сравнительные таблицы. Дома надо будет всё это систематизировать и переписать начисто, а пока…

Мой взгляд упал на книгу, которую я ещё не просматривал. Она лежала в отдельной стопке, чуть в стороне, и я отложил её, кажется, ещё в самом начале, когда сортировал трактаты по темам. «Дикие големы: природные элементали земли и их разновидности». Автор — некая Арабелла Шелл, та самая, что написала и книгу о защитных механизмах. Я взял её в руки и пролистал.

Вот это было действительно интересно.

Оказывается, големы (или, точнее, элементали, как их называла Арабелла) могли возникать и сами по себе, без участия человека. В глубоких шахтах, где рудокопы случайно вскрывали жилы с высокой концентрацией магических минералов. В горах, где древние пласты породы, пропитанные маной, приходили в движение под воздействием тектонических сдвигов. За периметром монолитов, где хаотическая энергия бездны, насыщала землю, камень, воду и даже сам воздух, порождая созданий, которые не были ни живыми, ни мёртвыми в привычном понимании.

Арабелла выделяла несколько типов, некоторые мне особо приглянулись и запомнились. Обычные земляные элементали — грубые, медлительные, состоящие из спрессованной глины и камней, с тускло светящимися «глазами» — точками концентрации духа и ядром. Каменные — более прочные и быстрые, с телом из гранита или базальта, часто покрытые естественной вязью, которая, по мнению автора, была не чем иным, как следом кристаллизации магических потоков. Лавовые — редкие и чрезвычайно опасные, обитающие вблизи вулканов и гейзерных полей, с телом из полужидкой магмы, удерживаемой в форме лишь собственной волей. И, наконец: алмазные.