Свет в зал проникал через огромные арочные окна из цветного стекла, что выходили на одну из террас Висячих Садов. Стекла были собраны в замысловатые витражи, изображавшие сцены из легенд о богах и героях: вот Молторм, бог грома, поражает молнией гигантского змея, вот Легилиус возлагает руки на раненого воина, исцеляя его раны золотым сиянием, а вот Агнбер, покровитель кузнецов, выковывает на наковальне первый меч человечества. Свет, проходя сквозь эти витражи, окрашивал зал в тёплые, медовые тона, и казалось, что сам воздух здесь пропитан мудростью веков.

Пол в зале был выложен широкими дубовыми досками, отполированными до блеска сотнями ног, что ходили по ним на протяжении десятилетий.

Я сидел за одним из круглых столов, разложив перед собой сразу несколько книг и свитков. Мой стол освещался не только светом из окон, но и магическим светильником — желтым кристаллом на бронзовой подставке, внутри которого плавал крошечный, с ноготь мизинца, сгусток янтарного света, похожий на пойманную звезду. Он не грел, но давал ровное, мягкое сияние, при котором даже самый мелкий почерк был отчётливо виден.

Один из фолиантов, под названием «Редкие руды Осколков: от орихалка до ауреола», был написан каким-то дварфийским геологом по имени Торин Камнегрыз, жившим, судя по дате на титульном листе, около трёхсот лет назад. Книга была тяжёлой, в переплёте из грубой кожи, с металлическими уголками и застёжками, которые когда-то, видимо, были бронзовыми, но от времени покрылись зеленоватой патиной. Бумага внутри была плотной, желтоватой, с вкраплениями каких-то волокон, и пахла она совершенно особенно: не просто старой книгой, а смесью сухих трав, пыли и чего-то минерального, словно сам камень, о котором писал автор, оставил свой запах на этих страницах.

Я читал, и картина вырисовывалась всё более ясная. Орихалк, как я уже знал, был невероятно редок. Но теперь я узнал, почему. Оказывается, эта руда образовывалась только в местах, где в незапамятные времена произошло нечто, что дварфийский геолог называл «актом первичного творения» — там, где сама ткань реальности была когда-то нарушена или, наоборот, уплотнена до немыслимого предела. Проще говоря, орихалк находили только в этих аномальных метах или за древними монолитами, за теми самыми каменными стел, что защищали миры-осколки от порождений бездны, или в местах падения «звёздных осколков» — метеоритов, что иногда прорывались сквозь защитную небесную твердь и падали на землю, неся в себе частицы иных миров.

В другом трактате, озаглавленном «Металлургия божественных металлов», авторства некоего магистра алхимии по имени Лорвин Аурелиан, я нашёл более практические сведения. Книга была тоньше, но написана на дорогом пергаменте, с иллюстрациями, выполненными цветными чернилами. На одной из страниц была изображена диаграмма плавления орихалка, и, глядя на неё, я почувствовал, как у меня внутри всё холодеет.