Прошёл ещё час. Тигель раскалился докрасна, его стенки начали светиться алым, а затем и жёлтым светом, и я видел, как по ним пробегают крошечные трещинки. Ещё немного, и он просто треснет, не выдержав напряжения. Но орихалк внутри него оставался твёрдым. Он даже не начал размягчаться. Его прожилки сияли, как раскалённые добела угли, но сам камень, сама его суть, отказывалась поддаваться.

Может быть, магистр Лорвин Аурелиан был прав, и для этого действительно нужна печь из вулканического базальта или магия огня на уровне магистра? Но у меня не было ни того, ни другого. У меня были только мои руки, моя воля и мои артефакты. И я не собирался сдаваться.

— Отойдите все от печи! — скомандовал я, и мой голос прозвучал жёстко, не терпя возражений. — Дальше я сам.

Мои спутники переглянулись. Ург Варг открыл было рот, чтобы возразить, но, встретив мой взгляд, осёкся и молча отошёл в сторону. Гракх недовольно рыкнул, но тоже подчинился. Атль Яш-Ха беззвучно отступил ещё на шаг назад, оказавшись уже за дверью. Скарлетт просто продолжала молча наблюдать.

Я подошёл к верстаку, на котором лежали мои вещи. Бронзовая кольчуга, тяжёлая и надёжная, была аккуратно сложена. Я поднял её надел. Каждое звено, каждое кольцо этой кольчуги было сделано мной, и я знал её, как самого себя. Она была заряжена маной до предела, и я чувствовал, как сила, заключённая в ней, пульсирует, словно второе сердце, в такт моему собственному пульсу. Она давала мне почти шесть тысяч единиц маны. И сейчас я собирался использовать каждую каплю этой силы.

Кольчуга легла на плечи привычной тяжестью. Я поправил её, чтобы она сидела удобно, и застегнул ремни. Затем я взял со стола широкий кожаный пояс, на котором в ножнах висел мой меч — «Клинок Агнбера Mk. II». Я застегнул пояс на талии и положил ладонь на рукоять меча. Сталь клинка, холодная и гладкая, казалось, отозвалась на моё прикосновение лёгкой вибрацией. Этот меч был не просто оружием: это был артефакт, проводник моей воли, и я знал, что он усилит мою магию. Наручи на сопротивление жару я также давно одел.

Затем я взял в руки «Кузнечный Жезл Мк. III». Его тяжесть была привычной и успокаивающей. Я сжал его в правой руке, чувствуя, как сила, заключённая в нём, отзывается на моё прикосновение. И, наконец, я взял в левую руку «Молот Ваятеля» и поставил его перед собой.

Вооружённый и экипированный, я повернулся к печи. Пламя в ней ревело, и тигель раскалился добела. Я чувствовал, как жар исходит от него волнами, искажая воздух, заставляя его дрожать. Я глубоко вздохнул, собираясь с силами, и закрыл глаза.