Она вышла за пределы лагеря, пошла по тропинке к храму. Ноги сами несли её по знакомой дороге — мимо скал, мимо ручья, мимо поляны, где они с Рианом устраивали пикник. Она смотрела на всё это и чувствовала себя чужой. Словно шла сквозь декорации к чужой жизни.
Храм встретил её привычным запахом цветов и мерцанием живых стен. Вера прошла в ту часть, где жила Надя.
Надя лежала на огромном ложе, подложив под спину подушки. Живот её был огромным — перламутровая ткань натянулась, облегая округлый шар. Лицо раскраснелось, волосы растрепались, но глаза сияли таким светом, что Вера зажмурилась на секунду.
— Вера! — Надя просияла, увидев её. — Иди сюда! Садись!
Рядом с ложем суетилась Люба — раскладывала какие-то травы, сортировала их по кучкам.
— Ты как? — спросила Вера, садясь на край ложа.
— Жива, — усмехнулась Надя. — Векса сказала, со дня на день. Я уже готова, честное слово. Этот шар надоел.
— Скоро всё закончится, — улыбнулась Вера.
— Не закончится, а начнётся, — поправила Надя. — Новая жизнь. — Она погладила живот. — Я так хочу её увидеть. Маленькую. Мою.
— Ты уже знаешь, что девочка?
— Чувствую. — Надя положила руку на живот, прислушалась. — Она там. Толкается. Айко говорит, что будет боец.
— Как мама, — сказала Вера.
Надя рассмеялась.
— Как мама, — согласилась она. — А ты? Как вы с Рианом?
Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Всё хорошо, — сказала она. — Отлично.
— Счастлива? — спросила Люба, отрываясь от трав.
— Да, — ответила Вера. — Очень.
Надя посмотрела на неё долгим взглядом. Таким, от которого невозможно было ничего скрыть. Вера выдержала его, улыбнулась.
— Правда? — тихо спросила Надя.
— Правда, — твёрдо сказала Вера.
Надя хотела что-то добавить, но в этот момент живот её дёрнулся, и она охнула, схватившись за него.
— Сильно? — испугалась Люба.
— Нормально, — выдохнула Надя. — Просто толкается. Всё время толкается. Неугомонная.
Люба подошла, положила руку на живот Нади, прислушалась. Вера смотрела на эту картину — Надю, готовящуюся стать матерью, Любу, заботящуюся о ней — и чувствовала себя лишней. Чужой. Словно она смотрела на чужую жизнь через стекло.
— Мне пора, — сказала она, вставая.
— Посиди ещё, — попросила Надя.
— Нужно готовить ужин. Риан придёт поздно.
Надя снова посмотрела на неё долгим взглядом.
— Хорошо, — сказала она. — Приходи завтра. Расскажешь, как дела.
— Приду, — пообещала Вера.
Она вышла, и дверь за ней закрылась.
Обратная дорога тянулась бесконечно.
Вера шла медленно, смотрела под ноги, на серые камни тропинки. Внутри всё ещё стояла картина — Надя, гладящая живот, Люба, раскладывающая травы. Они были счастливы. По-настоящему.