– Я не могу сказать, кто он, – прошептала Вера.
Она очень надеялась, что Риан не станет расспрашивать ее и дальше. Тем не менее, удивилась, когда произошло именно это.
Риан спросил лишь одну вещь:
— Ты его любишь?
Вера хотела сказать «да». Хотела сказать, что любит, что не может без него, что с ним она чувствует себя живой. Но слова застряли в горле.
— Я не знаю, — выдохнула она. — Я не знаю, что это такое. Но без него я... пустая. А с тобой... с тобой тепло, но на этом все. Понимаешь?
Риан молчал долго. Очень долго. Вера слышала, как бьётся его сердце — часто, неровно. Видела, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев.
— Я понимаю, — сказал он наконец. — Я всегда понимал. Просто надеялся, что ты выберешь меня.
— Я пыталась, — прошептала Вера. — Я правда пыталась.
— Знаю, — кивнул он. — Я видел, как ты стараешься. Как улыбаешься, когда тебе грустно. Как стонешь в постели, когда тебе... — он не договорил.
Вера заплакала. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их.
— Прости меня, — выдохнула она. — Прости, что не смогла.
— Не проси прощения, — покачал головой Риан. — Ты не виновата. Сердцу не прикажешь.
Он протянул руку, коснулся её щеки, вытер слезу большим пальцем.
— Я не злюсь, Вера. Я благодарен. За эти дни. За то, что ты дала мне почувствовать, что я могу быть нужным. Что могу любить.
— Ты нужен, — сказала она. — Ты очень нужен. Просто не мне.
Он кивнул, убрал руку.
— Что теперь? — спросил он.
— Я уйду, — ответила Вера. — В свою старую комнату в храме. Мне нужно побыть одной. Подумать.
— А он? — тихо спросил Риан. — Ты пойдёшь к нему?
— Не знаю, — соврала Вера. — Я ещё не решила.
Риан встал, подошёл к окну. Он стоял, глядя на звёзды, и молчал.
— Останься сегодня, — сказал он наконец. — Последнюю ночь. Просто будь со мной. Как раньше.
Вера хотела отказаться. Хотела сказать, что это будет неправильно, что она не имеет права. Но вместо этого выдохнула:
— Хорошо.
Ночь была тихой.
Они лежали на ложе, прижавшись друг к другу, и Вера чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, как всегда. Риан гладил её по спине, по плечам, по волосам. Его руки были тёплыми, бережными, знакомыми.
— Ты помнишь нашу первую ночь? — спросил он.
— Помню, — улыбнулась Вера. — Ты так волновался, что чуть не упал, раздеваясь.
— Я до сих пор волнуюсь, — признался он. — Каждый раз, когда смотрю на тебя.
— Глупый.
— Наверное.
Он поцеловал её в лоб, потом в щёку, потом нашёл губы. Поцелуй был не таким, как раньше. В нём не было привычной размеренности, предсказуемости. В нём было что-то новое — нежность, смешанная с отчаянием, желание запомнить, удержать.