Она заметалась по комнате, не зная, куда себя деть. Внутри всё кипело — гнев, боль, отчаяние, предательство. Они смешивались в один тугой комок, который рос, давил, разрывал её изнутри.
— Как ты мог? — прошептала она. — Как ты мог мне врать? Каждый день, каждую ночь, когда мы были вместе, когда ты смотрел мне в глаза, когда ты говорил, что любишь... ты знал. Ты знал, что я не прощу тебя. И ты молчал.
— Я боялся, — ответил Кейрос. — Я боялся, что ты уйдёшь.
— Правильно боялся, — выдохнула Вера.
Она подошла к стене, нажала на скрытую панель, и та открылась. Вера начала собирать вещи дрожащими руками, не глядя, что берёт.
— Что ты делаешь? — спросил Кейрос.
— Ухожу.
— Вера...
— Не смей меня останавливать! — Она повернулась к нему, сжимая в руках свёрток. Её глаза горели, лицо было мокрым от слёз. — Если ты хоть пальцем до меня дотронешься, я... я убью себя. Клянусь. Я сделаю это.
Кейрос замер. В его глазах была боль — такая глубокая, такая настоящая, что Вера почти поверила ему. Почти.
— Я вернусь в храм, — сказала она. — Не ищи меня. Не зови. Не приходи. Я не хочу тебя видеть. Никогда.
— Вера, пожалуйста...
— Я сказала — нет! Отведи меня домой!
– Но… Вера. Твой дом здесь, в цитадели…
– Не говори глупости! – закричала Вера, не в силах сдерживаться. – Ты похитил меня! Запер здесь! Обманывал!.. Я ненавижу это место и… Ненавижу тебя!
На мгновение что-то внутри Веры воспротивилось этим словам. Она почувствовала, что соврала. Однако, даже не подумала сказать об этом Кейросу. Вера приготовилась выслушивать нечто подобное от него. Ну а если не яростные речи, то уговоры остаться. А если не их, то хотя бы маломальское давление на жалость.
Но ничего из этого не произошло. Сперва Кейрос просто смотрел в глаза Веры. Она тяжело дышала. Его глаза – две космические бездны – не выражали ничего, кроме вселенской тоски. Но он ничего не сказал. Абсолютно ничего.
Вместо всего он просто протянул Вере руку и выполнил ее просьбу – вернул ее на планету Ауришей. Без скандалов и истерик.
Вера подумала: именно так поступает тот, кто любит по-настоящему.
* * *
Два солнца ещё не взошли, храм был тихим, тёмным. Стены мерцали тусклым розовым светом. Он всегда успокаивал Веру. Ей стоило всего пару минут понаблюдать за его переливами, как сердце выравнивало темп, и дыхание нормализовывалось. Но сегодня он не приносил покоя.
Вера прошла в свою комнату, закрыла дверь и рухнула на ложе. Слёзы душили её, но она не плакала. Вера просто лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри всё рушится. Любовь, доверие, надежда — всё, что она строила так долго, рассыпалось в прах за один разговор.