обломки, обвалившиеся с ближайшего столба, оказалось… Женщиной⁈ Впрочем, причислить ЭТО к женскому полу я мог разве что весьма условно. Великанша не только была вчетверо выше меня, но и оказалась уродливо-непропорциональной. Ноги короткие, а руки — наоборот — длинные, как у орангутанга, и огромные, с широченными ладонями. Она запросто могла бы прихлопнуть человека, как муху — и все же зачем-то носила на поясе меч. Здоровенный и ржавый — похоже, им не пользовались с самого сотворения мира. Как и круглым щитом метра в два диаметром, который великанша даже не потрудилась поднять с камней. Не знаю, сколько она так просидела, но с ее то ли кольчуги, то ли платья, сплетенного из металлических звеньев, до сих пор сыпалась пыль вперемежку с каменной крошкой. В общем, зрелище вышло угрожающее… и неприятное — красотой лица стражница моста тоже ожидаемо не блистала. Нет, она не походила на обезьяну или просто изуродованную болезнями или самой природой женщину. В ее чертах почти не было человеческого. Копна когда-то рыжих, но посеревших то ли из-за седины, то ли из-за вековой пыли волос. Слишком узкий лоб, огромный крючковатый нос, острые скулы, выступающие чуть ли не на половину лица вширь, и тяжелая челюсть. Великанша выглядела, как шарж на женщину, нарисованный обозлившимся на весь белый свет художником… Нет, даже не так. Как черновик. Набросок, чтобы набить руку перед чем-то более изящным и замысловатым. Так обычно рисуют дети… Кто знает, может быть, создатели этого мира, демиурги, что несли волю самого Романова, и правда лишь тренировались на великанах, и только потом перешли к творению богов и людей?.. — Кто вы такие? Пасть полная кривых и острых зубов ничуть не добавила великанше обаяния. Да и голос оказался под стать внешности: хриплый и гулкий, рокочущий, словно в широкой груди под кольчугой с грохотом перекатывались огромные камни. — Мое имя Атли, сын Хринга! — Тэн Атли шагнул вперед. — Я вернулся, Модгуд. — А кто рядом с тобой? — Мое имя Антор! — Я шагнул вперед. — Ярл Барекстада. — Верно… — медленно пророкотала стражница моста — по-видимому, ее звали Модгуд. — Ты нашел того, кого искал, сын Хринга. Я сдержала свое слово… сдержи и ты свое! — Я никогда не пачкал свой язык ложью, Модгуд Серая, — отозвался тэн Атли. — Не испачкаю и теперь. Я помню наш уговор. — Сто зим, тэн. — Великанша склонилась над ним, словно опасаясь, что ее не услышат. — Сто зим сна ты подаришь мне, а сам займешь мое место и будешь хранить вход в Чертоги моей хозяйки, куда нет дороги живым,