конечности слушались от силы на тройку с плюсом, но с переноской драгоценного тела демиурга в дом я в целом справился. Романов даже не проснулся — то ли Катя успела кольнуть ему что-то, то ли долгая дорога вымотала старика в край. — Вот сюда, Антон. — Катя указала на широченную доисторическую кровать. — Аккуратнее… Там еще пакеты в багажнике — их на кухню, я утром приготовлю что-нибудь. Еще постельное белье — забросишь тоже? — Угу. — Я огляделся по сторонам. — Мы тут вообще все поместимся? — С трудом, — улыбнулась Катя. — Я здесь с Алексом, а вы с Олегом во второй комнате… наверное. Здесь с Алексом? На двуспальной? Только не говорите, что мне придется… — Надеюсь, ненадолго. — Катя устало опустилась на край кровати. — Я тоже не в восторге — но что поделать? — Ну, видимо, выбрать самого… безопасного соседа, — ухмыльнулся я. — Алекс точно не кусается. — Антон, прекрати! — Катя насупилась и покачала головой. — Я не хочу оставлять его без присмотра. Ты ведь знаешь, что в больницу нам теперь нельзя. Мне вдруг стало стыдно. В самом деле — сейчас у нас всех уж точно есть проблемы и посерьезнее выбора соседа по комнате… И по кровати. Перетаскивая канистры с водой, сумки и пакеты, я успел окончательно убедиться, что со спальными местами в домишке дела обстоят хреново. Впрочем, как и со всем остальным. Три четверти — если не вся мебель явно была сделана еще при советской власти. Стулья выглядели настолько хлипкими, что я так и не отважился сесть ни на один их них. Печка, похоже, уже давно превратилась в памятник, и готовить Кате предстояло на чуть ли не насквозь проржавевшей электрической конфорке. Если, конечно, та вообще работала. Занавески с прорехами, полуотсохшая изолента на треснувших стеклах, пожелтевшие обои и пара выцветших календарей на стене. И что там?.. Девяносто седьмой год⁈ Кажется, последний раз в этом доме жили еще до моего рождения — этим вполне можно объяснить и колоссальный слой пылищи… на всем. Наверняка Олег припашет меня убираться — но если он попробует сделать это прямо сейчас — пойдет к Хель. Пусть прострелит мне хоть обе ноги — я спать. — Ну здравствуй, сосед, — поприветствовал меня упырина, когда я зашел в комнату. — Как говорится, в тесноте — да не в обиде. — Угу, — буркнул я, с тоской оглядывая тесное ложе — раза в полтора меньше того, что досталось Кате и Алексу. У меня даже возникла мысль попроситься спать в машину — но упрямство оказалось сильнее. Чего ради я должен уступать этому хмырю вменяемое койко-место? Пусть сам идет в свой джип!