верить, что этот импровизированный «тест-Тьюринга-наоборот» я не провалил. Или он еще не закончился?.. — Мне приходилось слышать многое, конунг. — Я пожал плечами. — Сказок, которыми матери пугают непослушных детей, хватает не только на Эллиге. — Вроде сказок о рисе-троллях? — Рагнар нервно ухмыльнулся. — Еще вчера я не поверил бы, что такие, как твой слуга Йорд, на самом деле существуют… Южный ветер зимой, тролли на Барекстаде, боги, что вновь ходят среди смертных — так ли сложно поверить, что лишенные смерти — не выдумка полоумных старух или трусов, встретивших в бою истинного воина? — Тролля мы видели своими глазами, — отозвался я. — Южный ветер едва не бросил нас в руки врагам. Но как ты отличишь лишенного смерти от того, чья сила дарована богами, а не получена темным колдовством? — Лишенные смерти куда крепче обычных людей. В бою они не знают ни усталости, ни боли, ни страха, и каждый из них строит пяти хирдманнов. Им подвластно колдовство и сила тайных знаков, что плетут их пальцы. Даже юнец из числа лишенных смерти управляется с оружием не хуже опытного воина. У них странная речь, и никому не ведомо, откуда они приходят — лишенные смерти не знают ни рода, ни дома. — Рагнар повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Им всюду сопутствует удача. Куда бы ни отправился лишенный смерти — он непременно обретет вдоволь славы, золота и могущества. И уцелеет там, где простой смертный погибнет. — И ты принял меня за одного из них? — Я выдавил из себя максимально непринужденную усмешку. — Хотел бы я быть могучим колдуном или неуязвимым воином без страха, конунг. Но боги дали мне лишь скромный дар. А мое тело ничуть не крепче твоего. Спроси у тех, кто сражался со мной рядом — моя кровь такого же цвета, как и у них! А своей властью я обязан лишь твоей милости и мечам тех, кто погиб от рук предателей. — Это так. — Рагнар опустил голову. — Прости меня, друг мой. Но пойми… я должен был убедиться. Нас ждет долгий путь, и моя жизнь в твоих руках… Если бы ты оказался одним из НИХ, я был бы уже мертв! Я едва поверил глазам. Рагнар… боялся? Или все-таки злился? В первый раз на моей памяти сыну Серого Медведя изменили и самообладание, и стальная воля. Ему даже пришлось сжать руку в кулак, чтобы унять дрожь в пальцах. — Нет, ты не можешь быть лишенным смерти, Антор, — прошептал он. — Ты истинный правитель Барекстада, защитник людей конунга и славный воин. Ты не такой, как они! — Конунг, я… — Я видел их, Антор. — Голос Рагнара перешел в шипение. — Видел своими глазами,