— Как, например, труп перед моим завтраком. Итак, Томас, я надеюсь, ты не собираешься кормить меня пустотой своего присутствия.
Инспектор переминается с ноги на ногу, покусывая свои тонкие губы.
— Нет... конечно нет. Я... Следуйте за мной, это сюда.
Моя рука всё ещё лежит на предплечье Дориана, мы на расстоянии следуем за силуэтом полицейского, чья походка более тягучая, чем обычно, ведёт нас по тёмным коридорам дома.
Когда мы сворачиваем на очередном перекрёстке, небольшая стая индюшек в белых униформах возбуждённо кудахчет, уставившись на сверхъестественную красоту хищника рядом со мной. Их непристойные замечания заставляют меня непроизвольно вонзить ногти в бархат его пиджака.
Он усмехается и наклоняется, чтобы тихо прошептать мне:
— Нет нужды так вонзать свои коготки, min sommerfugl. Знай, что я предпочитаю убийц медсёстрам, и намного.
Я пожимаю плечами, надеясь развеять своё ликование от этого приятного заявления.
— Разумеется, милорд, ваш эгоизм не способен оценить сестёр милосердия.
Его мясистый рот опускается на мою шею.
— В самом деле, — выдыхает он хриплым шёпотом. — Он предпочитает смириться со своим желанием к тебе.
Моя реплика, перехваченная неверным порывом его обольщения, я отвечаю неубедительным тоном.
— Я предпочла бы ваше отречение.
Его зубы покусывают мочку моего уха. Я задыхаюсь, едва сдерживая предательство своего удовольствия.
— А я — твою покорность в моих простынях.
Со вздохом фрустрации я заставляю своё здравомыслие разбить его чары и отстраняюсь от его губ, наталкиваясь на осиротевший взгляд моей родственной души. Пренебрегая его разочарованием, пропитанным злобой из-за моего отказа, я вскидываю подбородок и провозглашаю резким голосом:
— Это было бы равносильно тому, чтобы подарить вам моё тело, милорд. И тогда я бы ничем не отличалась от этих сиделок.
Его зрачки застилают ясность его радужек тьмой.
— Не может быть дарением то, чего мы оба требуем друг от друга годами.
Я раздражённо цокаю языком, когда инспектор Грэм, в нескольких шагах от нас, замирает перед приоткрытой дверью. Робким жестом он манит нас следовать за ним.
— Перестаньте играть со словами, Дориан, — торопливо призываю я его.
Его звонкий смех вибрирует на моей коже, жаждущей его ласк. Пока Грэм проходит первым к входу в то, что, похоже, является лазаретом, Дориан пропускает меня вперёд, не преминув оставить за собой последнее слово в нашей разнузданной дуэли:
— Тогда перестань нам сопротивляться, Эмилия.
Глава 25
Надежда остаться в нём
Эмилия
Морг, лазарет дома
Ламбет, Лондон
31 августа 1888 года