Он здесь, снаружи, вероятно, убивает и совокупляется, пока я остаюсь одна внутри, чтобы убить нашу любовь.
Я — ярость и отчаяние. Я — фурия и разрушение.
Я швыряю тарелку в стену. Я разбиваю стакан о пол. Я плачу в объятиях Сары и отчаянно зову его.
Внезапно я слышу его стук в дверь. Моя горничная открывает, она говорит ему, что я всё ещё не ем. Он кричит, что это слишком, я кричу ему, что этого недостаточно. Она спрашивает меня, хочу ли я его видеть.
Нет, Сара, я лучше выколю себе глаза.
Они говорят, он приказывает.
Моя рука разрывает песок моих простыней, чтобы увидеть его искажённое лицо, ослеплённое гневом.
Змей шипит от своего одиночества, бабочка смеётся, ибо она — пара. Привлечённые моим голосом, его обеспокоенные глаза застывают на мне. Его молчание говорит со мной, моё — заставляет его замолчать.
Дверь захлопывается перед его огнём и открывается на моём льду.
Я ненавижу его.
21 сентября 1888 года
Я пью, я ем. Так, возможно, человек вернётся.
Я люблю его, я ненавижу себя. Так, возможно, зверь появится.
Но ни он, ни она не приходят облегчить мою боль.
Они покинули меня.
С каких пор наша вечность стала бесконечным сроком?
22 сентября 1888 года
Он вернулся. Его рука гладит мою щёку, вытирает поток моих слёз. Он говорит, что это будет его последний сон, я отвечаю, что это будет мой первый кошмар.
— Всё преходяще,min sommerfugl . Даже наша вечность.
Я плачу в его призрачных объятиях.
— Я не хочу покидать твою тьму, любовь моя.
— И я не позволю тебе угаснуть в ней, Эмилия.
Он прижимает меня чуть крепче и целует в щёку.
— Ненавидь меня, убей меня, но умоляю, вернись ко мне. Змей ждёт тебя, я здесь. Лети в мои объятия, моя бабочка.
Он уходит, его больше нет. Я умираю ночью, я живу днём.
Хватит, Эмилия. Позволь ему уйти.
Да, хватит. Это длилось достаточно долго. Пришло время вернуться в своё настоящее и забыть его будущее. Моё место не остывает в его пепле, оно горит в пламени моей свободы.
Я открываю глаза, чтобы похоронить нашу вечность и оплакать свою утрату на её могиле. Заупокойная молитва моего сердца улетает в благочестивую тишину моей комнаты.
Прощай, любовь моя.
Оставь меня в покое навсегда.
И покойся навеки один в своём Аду.
Глава 33
Нас разрушать.
Эмилия
Комната Эмилии, поместье Соулридж
Холланд-парк, Лондон
23 сентября 1888 года
Сидя перед туалетным столиком, пока Сара распутывает мои волосы, я с усталостью созерцаю разрушения, причинённые садизмом Дориана. Мой цвет лица бледный, скулы выступают сильнее, но глаза мои сияют непокорным блеском.
В конце концов, его жестокость лишь помогла мне освободиться от этого подлого чувства. Даже если на это потребуется, возможно, целая убитая вечность, моя ненависть в конце концов погасит мою любовь. Моё безразличие в итоге задушит её угли. Однако его гнусные поступки не могут стереть его корыстную доброту.