Да, никакое тело не должно страдать от моего.
— Что это, милорд?
— Лекарство от её кошмаров. Будешь давать ей по три капли каждый вечер в чай. Начиная с завтрашнего дня.
Она кусает губы, которые вскоре станут предательскими из-за моего врождённого эгоизма. Её встревоженные глаза устремляются на дерево, за которым покоится её госпожа, прежде чем она заикается о своей просьбе:
— До… Доколе я должна это делать, милорд?
Я, в свою очередь, становлюсь объектом её внимания — этого ребёнка, пришедшего воскресить трупы нашего прошлого. Сквозь прожилки красного дерева я почти слышу дыхание женщины, которая придёт, чтобы уничтожить моё жалкое существование.
Я жду её, жаждущий встречи. Нетерпеливый сразиться с ней. Испуганный тем, что смогу ей сопротивляться.
Возникнет ли у меня вообще такое желание?
Я поворачиваюсь к горничной и пророчествую наше общее будущее:
— Решить это способна только сама Эмилия.
Глава 1
Ничего
Эмилия
Комната Эмилии, поместье Соулридж
Холланд-парк, Лондон
12 июля 1888 года
Чернота. Снова и снова чернота. Я сливаюсь с этим цветом, становясь всего лишь одной из теней. Я ничего не вижу, но слышу всё. Крики, рыдания и тот звук, что стал для меня таким привычным за последние два года.
Звук плоти, оскверняемой сталью.
Отчаянно вытянув руки перед собой, я веду эту юную девушку, ослеплённую её мрачными муками. Я иду вперед, одна дрожащая нога за другой, полная решимости найти выход из этого проклятого лабиринта, когда наконец тьма уступает место полумраку.
Сердце готово разорваться, я вглядываюсь в этот бесконечный горизонт, который, кажется, хочет втянуть мою душу в хаос. Там ничего нет. Ни начала, ни конца. Ничего, кроме этих глубин, подобных океану, что пришли постепенно поглотить тот рассудок, который я считала непотопляемым.
Внезапно стоны прекращаются, уступая место какофоническим ударам моего страха, засевшего в груди. Я пытаюсь заставить их сыграть мелодию, но гнилостный воздух наполняет мои лёгкие ужасом. Паника жжёт мои внутренности, одиночество кружит мои кости в ледяных объятиях.
Я кричу имя единственного демона, способного изгнать этот ад, но его имя беззвучно застывает на моих губах.
Покинутая, я падаю на колени на эту небесную землю, беспомощно наблюдая за исходом своих слёз. Я жду, надеюсь, молюсь с пылом проклятой святой, но ни одна библейская или сатанинская рептилия не соизволяет подползти ко мне.
Он не придёт. Зачем ему? Я для него ничто. Инструмент, тело, лезвие.
Ничто. Ничто. Ничто. Ничто. Ничто.
Он никогда не придёт. Не сюда. Не в мой мир, из которого он сам себя изгнал.