— О, я не сомневаюсь. Кстати, что вы скажете о том, чтобы пересдать экзамен 30 августа? Моя подруга устраивает маскарадный бал по случаю своей помолвки, а я ещё не нашла кавалера. Если только это недостаточно современно для вас?
Его раскалённый взгляд скользит по моему платью.
— Во всех проявлениях, Эмилия, включая самые привлекательные.
Он кланяется преувеличенно, я смеюсь над этим развлечением, на этот раз наполненным ребяческой весёлостью. Как же хорошо вот так смеяться.
— Для меня будет честью быть вашим джентльменом.
Цинизм Дориана раздирает мою радость.
— В таком случае, полагаю, мне остаётся только попросить Лукрецию сопроводить меня. Как думаешь, min sommerfugl?
Он испытывает меня. Он знает, как я не выношу видеть его под руку с моей подругой.
Даже если лезвие ревности занято тем, что потрошит меня, я не позволяю ничего проявиться ни в моей надменной позе. Ни в моём твёрдом голосе.
— Вы уже знаете, как она будет рада, Дориан. Хотя, мне кажется, месье Грэм был бы лучшим выбором.
Непонимание. Ярость. Разочарование. Вожделение.
Радужки моего опекуна затуманиваются клубком смутных чувств, прежде чем проясниться ледяным безразличием.
— Ты не ответила на мой вопрос, Эмилия. Куда же ты всё-таки направляешься?
Мои глаза скользят к глазам Тобиаса. Взволнованные этим ветром свободы, они помогают мне выдохнуть ответ.
— Я делаю лишь ещё один шаг к своей эмансипации, милорд. Хорошего дня, господа.
С большим трудом оторвав взгляд от лихорадки Дориана, я заставляю себя направиться к входной двери, чей порог знаменует — впервые за многие годы — границу наших различий.
Глава 15
Гость издалека
Эмилия
Прихожая, поместье Соулридж
Холланд-парк, Лондон
24 августа 1888 года
— Что вы все делаете, собравшись за этой дверью?
Словно один любопытный человек, слуги особняка расступаются и поспешно поворачиваются ко мне. Некоторые из них, как Лютер или Сара, опускают виноватые взгляды в пол.
Преданный общему делу, Энтони с храбрым видом приближается ко мне.
— Простите нас, мадемуазель, мы не хотели подглядывать. Просто…
Тень дружеской улыбки проступает на моём лице.
— Вы подумали, что ваш долг дворецкого — следить за своим хозяином? — предполагаю я.
Моя шутка заставляет его вздохнуть с облегчением.
— Я не дворецкий, — опровергает виноватый тон Уинстона. — Правда, я не он?
— Молчи, болван, — приказывает ему Милли.
Лютер удостаивает кучера жестом, который даже на языке жестов умудряется быть универсальным. Я фыркаю от смеха, за мной следует Джоанна.
— Мы беспокоились, увидев, как он заперся в бальном зале со своим гостем, — уточняет она мне.