Слева от меня, у небольшого столика, заставленного чашками с недопитым чаем и тарелками с крошечными пирожными, две пожилые дамы обсуждали чью-то свадьбу. Я мельком взглянула на них: обе в тёмных, добротных, но немодных платьях, с кружевными воротничками, которые, должно быть, носили ещё их матери. Говорили они вполголоса, но возраст и привычка к сплетням делали своё – голоса у них оказались пронзительными, и каждое слово долетало до меня с удивительной чёткостью.

– …и представляешь, она выходит за него, а у него за душой ни медяка! Только титул и старый замок, который вот-вот развалится, – первая дама покачала головой, и я заметила, как её пальцы нервно теребят кружевной платок.

– Бедная девочка. – Вторая вздохнула с той особой, почти сладострастной жалостью, которую я не раз слышала в усадьбах соседок, когда речь заходила о неудачной партии. – Но что поделаешь, мать настояла. Говорят, он получит наследство от дяди, но когда это ещё будет…

Я опустила взгляд на свой бокал, скрывая лёгкую усмешку. Мир не менялся: браки по расчёту, материнские амбиции, надежды на туманное наследство – всё то же самое, что и в провинции, только титулы погромче да замки постарше.

Чуть дальше, группа мужчин в военных мундирах говорила о политике. Их голоса звучали глубже, увереннее, и я различила в их речи ту особую отрывистую интонацию, которая бывает у людей, привыкших, чтобы их слушали. Один из них, с густыми бакенбардами и орденом на шее, стоял, широко расставив ноги, словно на палубе корабля.

– Император опять собирает совет по северным провинциям. – Он понизил голос, но недостаточно, чтобы я перестала слышать. – Говорят, беспорядки там не утихают.

Молодой офицер рядом с ним, совсем ещё мальчик с едва пробивающимися усами, попытался возразить:

– Да какие беспорядки? Так, мелкие стычки. Патрулей бы побольше, и всё успокоится.

– Ты недооцениваешь ситуацию. – Старший, подполковник или полковник, судя по выправке, бросил на него короткий, почти презрительный взгляд. – Барон с южных границ мне писал, что у него людей снимают для северного гарнизона. Это уже серьёзно.

Я сделала ещё один маленький глоток, запоминая услышанное. Северные провинции, беспорядки, гарнизоны – это могло иметь значение для поставок, для торговых путей. Веланд говорил что-то о неспокойной обстановке, но я не придала значения тогда, погружённая в свои усадебные заботы. Возможно, стоило расспросить его подробнее после возвращения.

Мимо меня прошли две молодые женщины, хихикая за веерами. Одна из них была в платье цвета увядшей розы, с чересчур глубоким декольте, вторая – в ярко-жёлтом, которое, казалось, светилось в полумраке зала. Они шли так быстро, что подолы их платьев шуршали, как осенняя листва, и я едва успела отвернуться, чтобы не встретиться с ними взглядом.