Я сжала карточку.

Мир дёрнулся. На одно короткое, вырванное из времени мгновение меня не стало – ни в кабинете, ни вообще нигде. Только ощущение стремительного полёта сквозь что-то холодное и пустое, похожее на воду, но не воду, на ветер, но не ветер. Я успела испугаться – глупого, животного страха человека, который вдруг потерял под ногами землю, – а затем ноги снова коснулись твёрдой поверхности, и свет ударил в глаза.

Я стояла в небольшом, богато отделанном зале. Мраморные колонны, позолота на стенах, хрустальные светильники под высоким потолком. Всё это было так непохоже на скромную усадебную строгость, что на мгновение я растерялась. Здесь даже воздух был другим – тяжёлым, пропитанным воском и цветочными духами, с лёгкой горчинкой дорогих благовоний. Передо мной, в нескольких шагах, возвышалась арка, за которой виднелось оживлённое движение – слуги в ливреях с золотым галуном сновали туда-сюда, гости в нарядных одеждах, мелькание масок и вееров, смех, обрывки фраз, звон бокалов. Я сделала шаг, и звук моих каблуков по мраморному полу показался мне оглушительным.

Рядом со мной из пустоты материализовалась девушка в строгом сером платье – видимо, встречающая. Появление её было таким же бесшумным и внезапным, как мой собственный переход, и я невольно вздрогнула, хотя постаралась не показать этого. Девушка была молода, но держалась с той отточенной выправкой, которая выдавала службу в императорском дворце: спина прямая, взгляд чуть опущен, руки сложены перед собой. Серое платье сидело на ней безупречно, без единой складки, и я подумала, что даже эта невзрачная одежда здесь, в этом мире мрамора и позолоты, кажется частью тщательно продуманного церемониала.

– Госпожа Карантар? – спросила она с лёгким поклоном. Голос у неё оказался тихим, но внятным – из тех, что привыкли не привлекать лишнего внимания. – Прошу за мной. Бал начнётся через час, но гости уже собираются в малой гостиной. Вы можете отдохнуть с дороги или сразу пройти туда.

Я мельком взглянула на неё, оценивая. Встречающая – значит, кто-то позаботился о том, чтобы я не бродила по дворцу в поисках нужных дверей. Вежливость или контроль? Впрочем, сейчас это не имело значения. Моё появление здесь уже было учтено, вписано в чей-то список гостей, и оставалось только двигаться дальше по намеченному маршруту.

– Пройду сразу, – ответила я, поправляя складки платья. Бархат послушно ложился, и я чувствовала под пальцами тонкую работу серебряных нитей. – Благодарю.

Девушка кивнула и двинулась вперёд, я последовала за ней. Мы прошли через арку, и я оказалась в коридоре, устланном коврами, стены которого были украшены гобеленами с охотничьими сценами. Ковры были такими плотными и мягкими, что шаги мои сделались почти бесшумными – лишь лёгкий шелест подола выдавал движение. Гобелены, огромные, во всю высоту стен, изображали псовые и соколиные охоты: всадники в богатых одеждах, натянутые луки, взлетающие цапли, олень, застывший на миг перед прыжком. Я успела заметить, что ткань местами выцвела, а нити кое-где пообтрепались – дворец был стар, и даже здесь, в парадных коридорах, время оставляло свои следы, прикрытые искусной рукой тех, кто следил за порядком. Откуда-то издалека доносилась приглушённая музыка и гул голосов – тот особый, многослойный шум, который бывает только в местах, где собралось много людей, говорящих одновременно, но старающихся не повышать голоса.