— Есть на свете такая штука, как Калинов мост.

Лицо Алтыная мгновенно озарилось искренним, почти детским восторгом. Он всплеснул руками, его браслеты тихо звякнули.

— О! Существует тайное общество ткачей! — рассмеялся он. — Серьёзно, вы не смотрели этот фильм? «Особо опасен» с Джоли? Я плакал от восторга, это шедевр кинематографа!

— Причём тут фильм? — с неудовольствием нахмурился я. — Речь идет о настоящем мосте через реку Смородина. На границе между Явью и Навью.

Алтынай закатил глаза, издав глубокий, театральный вздох, словно монарх, вынужденный выслушивать жалобы невежественных крестьян на неурожай брюквы.

— Ой! Что Вы такое говорите! Да знаю я про ваш мост, Вадим, знаю. Я живу на этом свете достаточно давно. Ну, мост и мост. Явь, Навь, вонючая река, от которой несёт серой, гнилью и безнадёгой. К чему Вы про него?

— К тому, — мой голос стал тише и жёстче, — что у Калинова моста нет стража. А он ему жизненно нужен. Граница между мирами открыта, Алтынай. Твари из Нави могут войти, когда захотят.

Алтынай вопросительно приподнял бровь.

— Вы нанимаете стража на мост? — произнёс он, и в его голосе зазвучал сарказм. — Какие вы, однако, гиперответственные люди. Тимуровцы магического мира. Спрошу из чистого любопытства… исключительно академического интереса, не для себя… А что нынче платят на этой должности? Какой оклад?

— Мы не работодатели, — возмутился я, — Мы обеспокоенные сограждане. Понимаете? Это как, если Вы видите, что у соседа горит дом, Вы же не звоните в пожарную службу, чтобы поговорить о том, кто, кому и сколько платит за вызов? Вы звоните, чтобы они приехали и потушили. Мировой порядок под угрозой.

В этот драматический момент материализовалась наша официантка с огромным подносом. Лосось на белоснежных керамических тарелках источал божественный аромат розмарина, а рядом блестели оливки.

Девушка, расставляя приборы, смотрела исключительно на Алтыная, словно нас с Василисой не существовало.

— Небольшой комплимент от нашего шеф-повара лично для Вас, господин Салимов, — проворковала она, ставя перед ним крошечную хрустальную пиалу с каким-то десертом.

Алтынай расплылся в улыбке.

— Боже мой, — бархатным шёпотом произнес он, ловя взгляд девушки. — Я невероятно польщён. Но знаете, главный комплимент этому заведению — это Ваше присутствие. Вы затмеваете собой этот восхитительный морской пейзаж. Вы прекрасны.

Официантка густо покраснела, пискнула что-то нечленораздельное и, спотыкаясь на ровном месте, ретировалась на кухню.

Алтынай, не меняя благостного выражения лица, грациозно подцепил серебряной вилкой гигантскую оливку и отправил её себе в рот.