— Я вообще не жертва, — уверенно ответила Преображенская.
— Я, простите, «пробила» Вас по базам, — продолжила Василиса, — и видела, что Вам принадлежит только комната в коммуналке на Константина Заслонова, и на этом всё. Это, скажем так, не похоже на успех.
Преображенская грустно улыбнулась.
— Ну, да, — сказала она, — Ваша правда. Творческому человеку нынче трудно заработать миллиарды. С этим я не спорю, — она посмотрела на свои руки — длинные пальцы с аккуратным маникюром. — Но разве скромный мой достаток — порок? Разве поэты и теноры прошлого купались в золоте? К тому же, — добавила Преображенская, и в её голосе появилась нотка вызова, — у нас со Львом есть квартира в ЖК «17/33 Петровский остров».
Она произнесла это с гордостью, словно выкладывала на стол последний и самый весомый козырь, который должен был поставить точку в нашем споре.
— Я надеюсь, вы удовлетворены? — спросила она, после того, как убедилась, что мы не стали её ни в чём переубеждать или хуже того — осуждать.
— Да. Ещё раз извините за вторжение. Мы, пожалуй, пойдём.
— Буду рада видеть вас на своих выступлениях, — сказала Преображенская, снова поворачиваясь к зеркалу.
Глава 23 Две версии
Мы вышли из ресторана в ночной Питер, но не спешили уходить.
Разговор с алконостом требовал осмысления: пока Преображенская говорила, мы в основном помалкивали и переглядывались.
Вообще, так, бывало, почти всегда. Наша сложившаяся тактика.
Допрос и переглядки. Добывая информацию от чужих людей, мы предпочитали молчать, оставляя мнения и оценки при себе. В такие моменты взгляды заменяли нам слова и составляли большую часть общения.
И каждый раз в них умещался целый диалог: «Ты это слышал?», «Что думаешь?», «Пока не знаю», «Она врёт?», «Это надо обсудить».
И в том, что мы услышали, обсудить предстояло многое.
Мы встали чуть поодаль от выезда с парковки ресторана, в таком месте, куда почти не доставал свет фонарей. Там мы могли оставаться в тени, не думая о том, как выглядим со стороны.
Василиса смотрела в телефон, её лицо освещалось холодным голубоватым светом экрана. Она выглядела предельно сосредоточенной — как и всегда, когда копалась в информационных потоках. Может быть, она вообще пошла в полицию только для того, чтобы иметь доступ к служебным базам данных? Впрочем, сейчас она погрузилась в мир социальных сетей — тоже своего рода отличный источник информации для детективов.
— Вот, посмотри, — сказала она, поворачивая экран ко мне.
На экране была фотография — яркая, солнечная, летняя. На фото была певица Преображенская, в лёгком белом платье, улыбающаяся, и рядом мужчина в белом костюме. Он похлопывал её по плечу — жестом скорее покровительственным, чем символизирующим теплоту и близость. На заднем плане — какой-то сад, беседка, зелень.