— Нам не нужен автограф. Софья Андреевна, мы такие же, как Вы, — сказала Василиса.

Преображенская приподняла бровь:

— Тоже поёте?

Вместо долгих объяснений и уговоров Василиса перешла к наглядной демонстрации. Она пустила в ход один из тех трюков, что сама презрительно называла «фокусами» — например, когда мне пришлось экстренно убеждать Милоша в реальности магии.

Василиса раскрыла ладонь, и в воздухе над её пальцами медленно развернулась светящаяся спираль. Яркая, сочно-зелёная и переливающаяся, она вращалась в полумраке, напоминая голографическую модель ДНК.

Преображенская смотрела на спираль несколько секунд, затем кивнула. Спираль погасла.

— И тем не менее — сказала певица, и в её голосе появились твёрдые ноты, — я слабо представляю, зачем вы проникли ко мне в гримёрку. Ну, двоедушники вы, — она махнула рукой, как будто это не так уж и важно. — Давайте хотя бы начнём правильно… Не будете ли вы столь любезны, чтобы представиться?

— Простите нам наше вторжение, Софья Андреевна. Меня зовут Вадим, а это Василиса.

— Приятно приветствовать Вас лично, — добавила Василиса.

— Приятно познакомиться, — учтиво кивнула нам Преображенская, после чего повернулась к зеркалу и взяла какой-то крем. — Полагаю, теперь мы можем перейти к той причине, несомненно, весомой, которая привела вас ко мне.

Я бросил на Василису короткий взгляд. Как сказать человеку, что ты пришёл её спасать, когда она сидит перед тобой совершенно свободная, спокойная, и не выглядит как тот, кто нуждается в спасении?

— Нам сообщили, — начал я осторожно, — что Вы в плену. В рабстве. Захвачены. То есть… нуждаетесь в помощи.

Сказав это, я замолчал, предоставив ей возможность что-то ответить.

Преображенская медленно нанесла крем на лицо и протяжно вздохнула. На её лице появилось выражение, которое я бы назвал «терпеливое недоумение».

— Я не склонна иронизировать на тему «Чип и Дейл спешат на помощь», — сказала она, и действительно, не стала улыбаться, — но вы поступили мудро тем, что сначала спросили, нуждаюсь ли я в спасении, прежде чем начали размахивать мечом-кладенцом.

— Спешка не наш метод, Софья Андреевна, мы же не фанатики. И всё же это не ответ.

— Ладно, давайте по существу, — продолжила Преображенская, скрестив руки на груди. — Есть в городе Санкт-Петербурге некоторое количество мужчин, которые добиваются моей благосклонности. Однако моё сердце занято, и я им отказываю.

— Тааак… — протянул я. — Начало не как у истории про плен и заложников.

Она скептически приподняла одну бровь:

— А у меня тут скорее женский роман, чем шумный боевик, Вадим.