— По незнанию? — переспросил я. — А если он всё прекрасно понимал?
Варфоломей посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом.
— Я вам про это битый час толкую: доказать это практически невозможно. Ошейник раба надевается один раз, и всё. Ни свидетелей, ни видеозаписей в таких делах не бывает. На нём, как правило, тоже не остаётся следов. Вот и попробуйте доказать, что это именно он его надел, а не всегда так было.
Василиса, которая всё это время сидела молча, вытащила телефон, что-то нашла, протянула Варфоломею.
— Посмотрите, — сказала она.
Варфоломей взял телефон, пролистал фотографии. Я знал, что там — Преображенская и Лев на катере, на вечеринке, у Лахта-Центра. Счастливые лица, дорогая машина (его), красивая жизнь.
— Смотрите. На руке у неё браслет, мы предполагаем, что это и есть тот самый «ошейник». А рядом её Лев, — пояснила она.
— Выглядят вполне счастливыми и совсем не криминально, — возвращая телефон Василисе, прокомментировал Варфоломей.
— Она выступает под его началом уже двадцать лет. С тех самых пор, как ему исполнилось двадцать пять.
— Ну и что? — лениво протянул инквизитор. — Мало ли у кого и когда вспыхнули чувства или сложился удачный творческий тандем. Закон не запрещает.
— А то, что до этого её агентом был его отец, Владлен Весенний! — не унималась Василиса. — Ещё двадцать семь лет. А до отца — его дед, Рэм Весенний. И на всех старых афишах на ней надет всё тот же артефакт в форме змейки.
Она сделала многозначительную паузу, давая инквизитору время переварить информацию.
— Фактически, Алконост работает на семью Весенних уже три поколения. Но при этом она нищая, живёт в обшарпанной комнате в коммуналке, а Весенние купаются в роскоши. Это я к тому, — с нажимом добавила Василиса, — что Лев не мог не знать о её рабстве. Это семейный бизнес.
— Я вам не Арбитр, чтобы судить чужую мораль, — Варфоломей упрямо скрестил руки на груди. — Я просто констатирую факт: с точки зрения нашего ведомства наказать преступника в таком деле будет практически невозможно.
Глава 25 Был бы человек, а статья найдется
— Варфоломей, — я поднял руку, привлекая внимание к себе, — мы можем сами провести её освобождение, на свой страх и риск. И если всё получится, можете по документам оформить это как свою успешную операцию, поставить себе галочку за раскрытие, а если мы ошиблись, то Вашей вины не будет. Как Вам такой вариант?
— А артефакт? — Варфоломей смотрел мне прямо в глаза, чуть прищурившись.
— Он будет сломан, после чего мы его отдадим Вам.
— Тогда это интересное предложение, — с явной неохотой протянул Варфоломей. — Но учтите: операция будет всё же совместная, одних я вас туда не пущу.