Спокойно пережевывая, он холодно смотрел на меня.
— Если пожар, Вадим, то звоните пожарным, я — не пожарные. И не тушу чужие пожары. Ха-ха. Даже наоборот, я их разжигаю.
— Прошу тебя, Алтынай, пойми правильно мою мысль. Согласно древней традиции, мост охраняется именно драконом. Ты — дракон. Мы лишь доводим до твоего сведения важность проблемы и надеемся, что ты, обратив внимание на существующую угрозу, займёшь место стража.
Я почувствовал, как нарастающая злость обуревает меня, и большую часть речи едва сдерживая эмоции, процедил сквозь зубы.
Алтынай проигнорировал мой гнев. Он смотрел вслед официантке, убедился, что она тайком наблюдает за ним из-за барной стойки, послал ей медленный и убийственно элегантный воздушный поцелуй. Послышался звон упавшего подноса.
Только после этого дракон повернулся к столу, берясь за нож, чтобы в одно движение разрезать стейк.
— О, ребятушки мои милые, — вздохнул он тоном умудрённого жизнью дедушки. — Ну, какие мосты? Какие стражи? Вы посмотрите на меня. Я рождён не для того, чтобы под мостами сидеть, как уродливый тролль, взимающий дань с прохожих. И не для того, чтобы стоять на мосту, как угрюмая таможня. Я создан не для работы, а для любви!
Он отправил кусок рыбы в рот и причмокнул от удовольствия.
— Поймите вы простую вещь, — продолжил он, жуя. — Главное в этой жизни — не уработаться, а то никто не оценит. Памятник тебе не поставят, спасибо не скажут, а в учебниках напишут, что ты был мифом.
— Мы оценим, — упрямо ответил я. — И весь мир оценит. Тот самый мир, который будет продолжать нормально функционировать, пребывать в порядке, без кровожадных тварей Нави, жрущих людей.
Алтынай покачал головой.
Глава 5 Три заболевания
— Вадим, самая главная роскошь для каждого разумного существа в этой жизни — это быть свободным! Абсолютно свободным. Хочу — пью «Шабли» на закате. Хочу — лечу в Монте-Карло. Свобода выбора — вот истинная магия, а не ваши игры в спасателей.
— Алтынай, но есть же не только удовольствия, но и ответственность перед миром, частью которого ты являешься, — выдохнул я. — Да, есть развлечения, отдых, может быть страшно или лень. Но надо, Алтынай, надо.
— Ребятушки, — Алтынай мягко, но непреклонно отодвинул тарелку с остатками стейка. — Я не согласен на этот ваш мост. Ничего не буду делать и никуда не пойду. Кушайте стейки, они тут действительно хороши. Никаких обязательств, только лёгкость и счастье жить на свете…
Его эгоистичный монолог прервала легкомысленная трель рингтона. Алтынай неторопливо извлёк из кармана пиджака телефон в золотом чехле и прижал к уху. Выражение его лица мгновенно изменилось. Тысячелетний монстр превратился в плюшевого мишку.