Мы остановились на перекрёстке внутренних дорог завода, неподалёку от Мегалита. Я с удовлетворением отметил, что сейчас рядом с постаментом копошатся трое молодых ребят и висит большой плакат «Реконструкция», часть ограждения снята, а сам мегалит очищали, бетонировали основание, снимали наслоения лишайника и мха.

— Привет, — поздоровался я с «реставраторами». — Студенты?

— Ага, — односложно согласился долговязый работник.

— Строительный факультет? На практику послали?

— Бери выше, — гордо ответил он. — Археологический! Подработка у нас. Само собой, исторической ценности эта бандура не представляет, но платят хорошо, поэтому делаем на совесть. Кстати, я Артур.

— Вадим.

— Есть курить, Вадим?

— Нет, не курю, извини. Артур, а ты не подскажешь, в каком корпусе электрики-сербы работают?

— Вон там, — он указал пальцем в направлении длинного здания с яркой новой крышей из оцинковки, сразу бросающейся в глаза.

Мы направились туда и без труда обнаружили Милоша, который возился с проводами в громадном, размером со шкаф, электрическом щитке неподалёку от входа в корпус.

Василиса без лишних слов показала ему удостоверение и кивнула мол, пойдём поговорим.

Серб покорно последовал за нами.

Взгляд карих глаз Милоша был пронзительный, почти гипнотическим, с живым блеском. Густые брови чуть приподняты, словно в удивлении, лёгкая небритость на щеках, а на лбу чуть что пролегали тонкие сетки морщин.

Лицо серба выражало спокойствие, дружелюбие и некоторую покорность судьбе.

— Ты Милош? — спросил я.

— Да, а что случилось?

— Я Вадим, это Василиса. Скажи, пожалуйста, Милош, а ты делал проводку в доме Игнатьевой?

Милош на несколько секунд задумался, потом улыбнулся — не широко, а едва заметно, уголки губ едва приподнялись. В глазах читалась мягкая растерянность, будто он и правда не мог найти ответ, но это его ничуть не тревожило.

— Я много у кого в домах делал проводку, господа… полиция и почта, — Милош говорил с очень сильным акцентом, однако чувствовалось, что русский он знает хорошо и переводчик нам не потребуется. — А что, что-то случилось, пропало? Уверяю вас, я ничего не…

Всё это время Василиса делала какие-то манипуляции рукой, стоя к нему боком, и чем больше пасс она выполняла, тем более удивлённым у неё становился вид.

В какой-то момент, на середине фразы Милоша она щёлкнула пальцами.

Я уже привык к её магии, знал, что так она может заставлять остановиться людей и даже животных, хотя это и не замораживает время (а жаль). Для меня было загадкой, может ли она остановить таким щелчком меня?

— Он двоедушник, — выдохнула Василиса. — Не знаю, как так получается, но он… один из нас.