— Я тоже не собиралась. — Обнаружив, наконец, папку с надписью «Кристалл» на корешке, Ева открывает её в самом начале. — Записывайте номер.

Получив желаемое и допив кофе, я прощаюсь с Лазаревой и ухожу на парковку, надеясь поговорить с Арсением без свидетелей. Сама не знаю, о чем именно, но необходимость этого разговора целый год ощущалась неприятной недосказанностью. Как нераскрытое дело с массой неотработанных версий. Но когда я несколько раз набираю номер, вызов остается без ответа. В лучшем случае — Богачев чем-то занят, в нейтральном — у него нет настроения разговаривать, в худшем — он не желает говорить конкретно со мной.

Может это и неплохо, потому что Костя уже выходит из бизнес-центра вместе с Лазаревым. Мужчины прощаются крепким рукопожатием и расходятся в разные стороны.

— Поехали в отдел, — коротко командует Семенов у машины. — Тетерину я не дозвонился, но он должен быть на месте.

О результатах беседы с однокурсником-адвокатом он распространяться не собирается, а я умалчиваю о попытке связаться с Богачевым. О том, что Арсений знал Ринку я почему-то и год назад Косте не рассказала. Может потому, что в тот день произошло слишком много других, более значимых событий, может дело в том, что я понятия не имею, как он отнесется к этой информации. А сейчас между нами и без того достаточно недомолвок, чтобы усугублять ситуацию.

До следственного комитета совсем недалеко. Серая пятиэтажка, на заставленной машинами парковке которой я с трудом нахожу место, почти не отличается от других таких же. Но воспоминаний столько, что с лихвой хватило бы заполнить здание следственного отдела до самой крыши.

Когда я выхожу из машины вместе с Семеновым, он не протестует, а судя по отвлеченному выражению лица мысленно находится где-то в другом месте. В счастливом прошлом, когда поднимался на это крыльцо совсем другим человеком. Я не стремлюсь выдергивать его из приступа ностальгии. Иногда, чтобы настоящее не рухнуло, нужно ненадолго вернуться в прошлое — как в убежище. Там, среди осколков того, что уже не вернуть, можно найти силы, чтобы идти дальше. Мне об этом известно не понаслышке.

Поэтому оказавшись в отделе, Костя идет не к Тетерину, а к Федору Михалычу, словно ничего не изменилось и им, как и прежде, нужно обсудить перспективу по раскрытию дел. Коридор всё ещё кажется тесным и маленьким, когда он проходит мимо кабинетов следователей, направляясь в приемную. Светочка удивленно поднимает голову.

— У себя? — бросает Костя, кивнув на кабинет Крылова и секретарша кивает.

С ней Семенов ведет себя так же холодно и отстраненно, как и с остальными, словно не было между ними ничего. И я бы поверила, если бы он и со мной так себя не вел. Потому что между нами — было. Было ощущение нереального единения с другим человеком. Было стопроцентное понимание и поддержка. Было желание меняться, быть лучшей версией себя, хотя мы вполне устраивали друг друга такими, как есть. Было. И, кажется, прошло.