— Отказы. — Я дождался, пока винт остановится. — На последних вылетах сколько машин вернулось не по бою? Само сдохло?

— Три. — Лунин не обернулся. — Одна — свечи, одна — бензонасос, одна — трос руля перетёрся у ролика. Лопнул бы на взлёте или в бою — ногой машину уже не удержишь. Хорошо, заметили на пробеге.

— А почему заметили на пробеге, а не до?

Вот теперь руки его в моторе остановились. Он вытер их ветошью — хотя они были чистые, — и только тогда обернулся.

— Потому что до — некогда. Ты пойми, товарищ младший лейтенант. Машин мало, вылетов много, людей у меня — старик с той сожжённой машины да двое мальчишек, которые полгода как от станка. Мы латаем то, что видно, и гоняем в воздух то, что бегает. На большее рук нет.

— Рук нет, — согласился я. — А регламент есть?

Он не ответил. Честного «есть» у него не было, а соврать он не умел.

Этот разговор в авиации старше нас обоих. Регламент у полка был: карты осмотров, сроки работ, подписи техников. Двадцать второго часть машин как раз стояла разобранной на плановом обслуживании. Теперь карты ехали неизвестно в какой полуторке, часы налёта никто не успевал сводить, а Лунин выбирал работу по тому, откуда сильнее текло. Я не собирался изобретать технику сорок первого года для людей, знавших её лучше меня. Я мог дать другое: короткий обязательный минимум, который не тонет в общей очереди, и след, по которому видно, что уже проверено, а что только обещали проверить.

— Покажи вашу карту, — попросил я.

Лунин достал из ящика замасленную ведомость. На ней оставались довоенные графы, ровные строки и старые подписи; последние три дня были заполнены кусками, карандашом поверх карандаша. У одной машины значилось «осмотрена», но не было ни времени, ни фамилии. У другой дважды записали свечи и ни разу — управление.

— По такой бумаге всё сделано. А трос перетёрся.

— Бумага у меня не крутит гайки.

— Зато не даёт двум людям крутить одну и забыть соседнюю.

Он хотел огрызнуться, но посмотрел на ведомость ещё раз.

Я присел у колеса.

— Давай так. Перед каждым вылетом оставляем положенный осмотр, но начинаем с короткого отсева: течи, уровни, доступный трос, замки, панели, винт. Нашёл неладное — дальше машина не идёт. Раз за ночь — семь опасных мест глубже: тяги и тросы, свечи, топливный фильтр, масляный фильтр, привод шасси, управление, оружие с оружейником. Остальную карту не выбрасываем. Эти семь просто нельзя отложить на потом.

— А кто последнее проверял?

— Пишет фамилию и время. Не галочку. Если не успел — клетка пустая, и машину считаем непроверенной.