Он вложил оба листа в папку.
— Вот теперь ответ старше результата.
Ни похвалы, ни угрозы. Закрыл папку и ушёл.
Лунин ещё работал у моего борта. Вынул из-под сиденья сплющенный кусок металла, положил на ладонь. Откуда именно его вырвало, предстояло искать после разборки; пока были только входы сзади-слева. Не фамилия. Не лицо. Направление и кучность.
Тот немец бил по мне не потому, что увидел случайную машину. Он знал, где ведущий пары окажется после разрыва. Полгода назад это место было над водой. Сегодня мы перенесли его к лесу — и выиграли не бой, а одну очередь мимо.
— Заплату куда? — спросил Лунин.
Я показал на три отверстия под кабиной.
— Сначала сюда. Потом всё остальное.
* * *
Хауптман Курт Ланге вернулся на свой аэродром до темноты, когда мокрый снег снова начал цепляться за передние кромки стоящих машин и сразу стекать с них водой.
На его машине пробоин не было. Механик нашёл на нижней стороне крыла две царапины от камешков и велел не путать их с русскими попаданиями; Ланге выслушал, снял перчатки и ушёл под крыло штабной машины. Из донесения бомбардировщиков уже было известно только то, что мост сохранился, подъезд разбит и одна машина вернулась с повреждением. Этого хватало для результата вылета, но не для следующего боя.
Узкий блокнот сохранил летнюю страницу. Два коротких И-16, один чуть позади и шире. Стрелка от ведомого к хвосту ведущего. Ещё одна — к месту, где пара сходилась после ошибки. Внизу оставалось пустое место.
Ланге поставил рядом дату: 27.11.41. Вместо двух И-16 нарисовал шесть Яков — три пары, отметил приманку, скрытый заход и старую точку над рекой. Потом провёл новую дугу к лесу: русский ведущий изменил место сбора.
Ни сбитого, ни имени он не записал. Раненый ушёл под прикрытием, а четыре остальных продолжили атаку после того, как старший вышел из группы; значит, приказ был дан заранее.
Ланге перечеркнул старую стрелку. Ниже нарисовал две пары: первую без круга, вторую — в кольце.
Круг лёг не вокруг ведущего.
Глава 23 «Земля мерзнет»
На винте чужого Яка висела картонка: «Масло разжижено. Не сливать». Под ней болтался красный лоскут, оставшийся от прежней эскадрильи. Наш пожилой моторист держал в руке жестяную кружку щупа и не ругался только потому, что ещё не решил, на кого.
— У них красное — разжижено, — сказал он. — У нас красное — греть снаружи. Ночью Савельев чужой знак увидел и лампу убрать велел: решил, машина уже готова. Хорошо, картонку сперва прочёл.
Под свежей краской проступал старый бортовой номер. Машину временно отдали Дёмину после его посадки на брюхо, и всё в ней напоминало: передали не пустой самолёт, а чужую службу вместе с чужими пометками, привычками и долгами. Даже ремни Аркадий подгонял уже неделю, а пряжка всё приходилась не туда, куда искала рука.