— Ланге — вероятно. Под Москвой — точно.
Глава 22 «Ланге возвращается»
К двадцать седьмому ноября мой Як снова стоял на колёсах. На левой плоскости темнела свежая заплата, борт под кабиной был заклёпан неровной полосой, зато тяги ходили свободно и мотор отвечал на газ без провала. Лунин разрешил лететь, но под словом «разрешил» поставил в формуляре жирную черту: после первого вылета — повторный осмотр.
Дёминовой машине повезло меньше: она стояла у края поля на деревянных козлах, без винта, с распоротым брюхом. Аркадий ходил мимо неё к чужому Яку, вернувшемуся накануне из ремонта, и каждый раз замедлял шаг — не жалел, а считал, где машина ударилась первой, что повело, почему не вышли колёса. Книга из планшета сохла в землянке лист за листом; на нескольких страницах буквы расползлись синими тенями.
Чужой Як не был подарком. Его передали от другой эскадрильи, и там в строй теперь выходило на одну машину меньше; на фюзеляже под новой краской проступал прежний номер. Дёмин с рассвета подгонял плечевые ремни, проверял ход педалей, искал ногой привычную опору и всякий раз находил её чуть дальше. Один лётчик получил машину, другой временно её лишился, а в полковой ведомости общее число не изменилось. Так выглядело пополнение без нового самолёта.
С утра перепадал слабый мокрый снег, ложился на крылья и тут же темнел водой. Техники сгоняли его рукавицами, ругались на грязь под колёсами; за лесом глухо ворочалась артиллерия — не канонада, а работа без конца, как дальняя молотилка.
Веселов нашёл меня у штаба. Теперь его называли по новому спецзванию, но новое обращение не сделало его ни громче, ни теплее; под мышкой он держал серую папку, в руке — два одинаковых листа.
— Один вам, один младшему лейтенанту Дёмину.
На каждом посередине шла карандашная черта. Слева было написано: «Решение до вылета». Справа: «Наблюдение после».
— Это вместо беседы? — спросил я.
— Беседа остаётся. Разница в том, что теперь ваши слова будут старше результата.
Он подал лист. Бумага была тонкая, угол уже загнулся от сырости.
— Если до вылета написано одно, а после другое?
— Тогда будет видно другое. Не преступление — другое.
— А если решение меняется в воздухе?
— Пишете, что увидели и почему изменили. Не чего опасались потом. Что увидели тогда.
Так Дёмин заставлял нас разбирать бой. Веселов пришёл к тому же с другой стороны: Аркадий искал ошибку, этот — щель. Спорить с формой было нечего.
— Ответ Барсукова вас не убедил?
— Убедил в том, о чём спрашивали Барсукова. — Веселов поправил загнувшийся угол моего листа. — Не больше.