— Не успеете, — предупредил белобрысый.

— Тогда они склеятся в одну очень убедительную главу, — ответил Дёмин. — Полезно для краткости.

В землянке впервые за день засмеялись, но смех кончился, когда Веселов положил на стол ответ аэроклуба и попросил обещанную копию.

Он прочитал довылетный лист, затем послевылетный: на первом три пары стояли ровными строками, на втором возле ведущей было написано «ушла с повреждённым ведомым», возле второй — «приняла группу», возле третьей — «задачу продолжила». Ниже шли вагоны, воронка, шесть вернувшихся лётчиков и ни одного подтверждённого сбитого.

Веселов придержал страницы за углы, не сдвигая их друг относительно друга.

— Кто видел передачу группы?

— Вторая и третья пары, — ответил Дёмин. — Отдельно ещё не спрашивал.

— Спросите отдельно.

— Это разбор капитана Гришина, — напомнил я.

Веселов перевёл взгляд на командира.

— Я не командую разбором. Мне нужен источник каждой строки.

Гришин подвинул к нему чистый лист.

— Тогда получите после опроса. Не раньше.

Веселов не спорил: сложил обе копии рядом, выровнял края и вернул довылетную Гришину.

— Летом вы объясняли успех опытом других людей, товарищ Соколов. Теперь часть этих людей делает то, что вы записали до боя. Это не снимает вопрос. Это меняет его.

— На какой?

— Пока не знаю.

Он забрал только ответ аэроклуба, и папка закрылась; копия боя осталась на столе до показаний лётчиков.

Когда Веселов ушёл, Дёмин перестал возиться с книгой и разложил показания пар. Белобрысый с ведомым видели одно и то же — ведущий с жёлтой отметиной дважды возвращался к нашей верхней паре; старший второй пары запомнил другое: немцы не полезли за ним в вираж и не стали добивать дымящий бомбовоз, а сохранили высоту для нового захода.

Я соединил на схеме три дуги.

Летом над Смоленском такая группа уже отказывалась от лёгкой добычи ради положения сверху; седьмого ноября машина с жёлтой отметиной показала тот же парный ход над переправой. Сегодня совпали окраска, расчёт и терпение — этого хватало, чтобы говорить о группе, но не о человеке в кабине.

В одной позднелетней разведсводке против жёлтой отметины стояло предположительное имя — хауптман Курт Ланге; сводка не делала неизвестного немца знакомым, а давала лишь слово для поля в таблице.

Дёмин поискал чистую страницу в распухшей книге, не нашёл и поэтому перевернул лист боевого задания.

— Что писать?

— Жёлтая отметина — вероятно та же. Приёмы группы совпали. Лётчик не установлен.

Перо царапнуло бумагу.

— И Ланге?

За стеной пробовали мотор. Каждый хлопок терялся в облаках и возвращался глухим эхом.