Это прозвучало не просьбой о признании и не ловушкой. Он брал полезное в работу — так же, как Лунин брал красную строку. Отказать значило бы сделать свой страх важнее двух мальчишек, которым завтра лететь.
— Приду.
Веселов складывал несообразности в папку. Дёмин превращал их в вопросы и тут же нёс другим. От первого можно было отмолчаться. Со вторым молчание означало оставить новичка без ответа.
— Тогда спи, лётчик. Завтра сначала земля, потом опять небо. — Дёмин сунул книгу в планшет, затянул клапан и поднялся. — А про штопор ещё договорим. Не потому, что ты тайну знаешь. Потому, что строка и правда короткая.
Он ушёл к своей машине, и книгу нёс с собой — в планшете, под мышкой, как носят не устав, а то, с чем не расстаются.
Утром он приведёт двоих. Я обещал прийти. Впервые человек, заметивший во мне лишнее, получил от меня не отговорку, а срок.
Глава 9 «Связной»
Дёмин привёл двоих до утреннего развода, как обещал. Не в кабину — к пустому ящику из-под патронов. На крышке он углём нарисовал приборную доску: круг высотомера, скорость, вариометр, указатель поворота с шариком. Криво, зато крупно. Один из молодых ещё зевал, прикрывая рот кулаком; второй держал карандаш так крепко, словно сейчас будут принимать экзамен и от ответа зависит машина.
— Горизонта не видишь. Стрелка поворота ушла влево, шарик вправо, вариометр показывает снижение. Твои действия? — Дёмин постучал карандашом по угольным кругам.
— Ручку на себя.
— И землю встретишь раньше, только носом. Почему?
Молодой покосился на меня. Я стоял сбоку и молчал. Обещал прийти — не обещал спасать от каждого вопроса.
— Потому что скорость не спросил, — наконец выговорил он.
— Уже лучше. Что ещё?
Тот перечислил приборы, сбился, начал заново. Дёмин не торопил. Когда ответ закончился, он провёл карандашом четыре короткие черты на краю ящика.
— Положение. Что показал каждый прибор. Что сделал. Что вышло. После упражнения ответишь по порядку, а не «меня повело». В воздухе от такого «повело» никто умнее не станет.
Он посмотрел на меня, оставляя место для поправки.
— И где перестал понимать машину. Не после посадки вообще — в какую минуту. До неё ещё можно исправить, после неё уже спасают руки и везение.
Дёмин пририсовал пятую черту.
— Слышали? Сначала граница ошибки. Потом всё остальное.
Дальше работали они. Дёмин задавал положение, молодые собирали его по угольным кругам, спорили, один раз оба вцепились в показание вариометра и забыли про скорость. Я вмешался всего дважды. Когда с дальнего края стоянки позвали готовить машины, Дёмин стёр ладонью половину доски.