Шасси. У «ишака» ручная лебёдка, тросы и десятки оборотов рукоятки. На стоящей машине полный ход не проверишь: вес лежит на колёсах. Быстрый осмотр давал только замки, видимые участки тросов, барабан и люфт рукоятки. Если находили задир или тугой ход, машину ставили на козелки и только тогда прогоняли уборку и выпуск полностью.

Первую мы всё-таки вывесили. Старик прикатил два винтовых домкрата, мальчишки подложили упоры, а Лунин сам показал, куда подхватывать машину и где ставить козелки. Работали медленно: уронить истребитель на стоянке было бы хорошим итогом борьбы за исправность. Потом Лунин сел в кабину. Он долго крутил рукоятку; колёса медленно ушли в ниши, потом так же медленно вышли и встали на замки. На этом потеряли почти час. Зато каждый увидел разницу между «проверил шасси» и «покрутил ручку у стоящей машины».

Оружие шло последним и только с оружейником: крепление, подача лент, контроль синхронизации носовых пулемётов. Я не полез туда руками. Назвал риск, а порядок проверки продиктовал человек, который отвечал за ШКАСы.

Первую машину мы мучили больше часа. На следующей уже не вывешивали шасси без признака неисправности и уложились быстрее. Так из полной карты вырос не новый регламент, а красная очередь внутри старого: семь мест, которые нельзя закрыть одной общей подписью.

Лунин слушал молча; взгляд держал в моторе. По лицу его ничего не читалось. Он не спорил.

— Полчаса на чистую машину, — прикинул Лунин. — Семь машин. Три с половиной часа, если ни одна не упрётся. А перед вылетом ещё отсев.

— Пока не выстроим очередь и не научим руки — да.

— А спать когда?

— А отказ в воздухе — когда? Трос лопнул на выходе из пикирования — сколько ты тогда поспишь?

Он помолчал. Долго. Потом надел очки, которые до того сдвинул на лоб, полез в мотор, и оттуда, из-под капота, глухо сказал:

— Семь точек, говоришь. Ну давай семь. Только не ты будешь ходить и командовать — я. И карту перепишу я. Они должны понять: это не лётчик отменил старый порядок. Это мы в старом порядке красным отметили, что откладывать нельзя.

Он разлиновал оборот старой ведомости: семь коротких граф на каждую машину, время и фамилия проверявшего. Пустая клетка означала не «потом», а «не выпускать». Так оно и легло — руками старшины, которого послушают.

Лунин отдал первую строку конопатому и велел проверить управление. Тот полез к доступному участку троса, дёрнул, посмотрел и уже потянулся за карандашом.

— Чего увидел? — спросил Лунин.

— Цел.

— Где цел?

Мальчишка показал пальцем.

— Это ты оболочку увидел. А у ролика кто смотреть будет? Немец?