После его клятвенных заверений в том, что с ним всё в порядке, что ей не нужно дрожать за его безопасность и что он обязательно передаст Мальте её горячую благодарность, на него обрушился лавинообразный поток информации.
Она безумно много думала о нём, особенно в новогоднюю ночь, и работала не покладая рук — как и вся троица из Отдела «Q». И пока она, тщательно подбирая завуалированные фразы, вводила его в курс их расследования и описывала все те палки, которые им, к несчастью, вставляли в колёса, Карл подсознательно чувствовал: самое главное она приберегает напоследок.
— Харди приедет к тебе сегодня, Карл, — выдохнула она наконец. — Мы встречались с ним вчера, и он до мозга костей на твоей стороне.
— Что ты такое говоришь? Харди приедет? Сюда? — У Карла голова пошла кругом.
И она принялась увлечённо рассказывать об экзоскелете Харди и имплантах в его черепе. О том, что он теперь стоит в полный рост и соображает чётко как никогда. Что операции, реабилитация — да вообще всё в Швейцарии прошло с результатами, далеко превзошедшими даже самые смелые ожидания.
Последние фразы ей пришлось повторить несколько раз. Карла буквально захлестнули эмоции. Он едва удерживал в ладони телефонную трубку — настолько он был потрясён, а его нервная система пульсировала по синусоиде. На долю секунды ему показалось, что он сейчас начнёт задыхаться или его стошнит, но затем он крепко ухватился за край стойки, глубоко вдохнул и попытался всем сердцем принять эту невероятную, фантастическую весть.
Если всё это чистая правда, то всё остальное резко теряло свою значимость — и обвинения, и тюрьма, и угрозы, и гнетущее чувство опасности. Потому что Харди поднялся.
Когда Карл более-менее пришёл в себя, раз за разом повторяя, что это просто невероятно и что он ждёт этой встречи как никогда в жизни, на него обрушили вторую бомбу.
К Розе приходила Мерете Люнггор.
Ему пришлось мысленно прислушаться к эху её имени, прежде чем до конца осознать услышанное. Сколько раз за эти годы он задавался вопросом, как сложилась её судьба после того, как они вырвали её из лап похитителя, не дав погибнуть в барокамере. Но Карл никогда не осмеливался навести справки. Страх столкнуться с суровой, жестокой реальностью относительно её ментального состояния всегда сдерживал его любопытство.
Когда Мерете Люнггор обрела свободу, она была лишь бледной тенью самой себя. Дистанция между той сильной, уверенной в себе ключевой политической фигурой, которая вполне могла стать первой женщиной-премьер-министром Дании, и той искалеченной душой со смертельно истощённым телом, которую извлекли из барокамеры, была слишком огромной, чтобы можно было поверить, что она сохранит рассудок.