Через час Мальте пустят в камеру к Карлу Мёрку, и они останутся наедине. Дверь за ними замкнётся. Он уже завоевал доверие Мёрка, так что времени будет более чем достаточно, чтобы подобраться вплотную и прикончить его. Один быстрый и надёжный захват: обхватить голову, перехватить подбородок, затем резко упереться в плечо и вывернуть шею. Короткий хруст — и человек за сотые доли секунды потеряет сознание, прежде чем испустит дух.
После этого Мальте постучит в дверь и признается в содеянном. Скажет, что между ними возникли разногласия, что он сорвался и просто не рассчитал собственную силу. Он будет искренне раскаиваться и, возможно, даже заставит свой голос слегка дрожать. Ему хотелось бы вдобавок ко всему разрыдаться, но плакать он не умел. Только мучительные мысли о смертельно больном младшем брате могли вытащить подобные эмоции наружу.
Мальте расфокусированным взглядом уставился на засаленную стену напротив. Хоть бы Карл Мёрк не вздумал прислушаться к этому слизняку Полю Манону, с которым они только что пересеклись. Ещё в тюрьме Вестре у Мальте были нехорошие предчувствия насчёт этого типа, который так и вился вокруг всех, словно гадюка в поисках добычи. Суя свой нос во все дела и раздавая советы направо и налево, он ухитрился стать другом для половины тюрьмы, а до остальных ему просто не было дела. Кем вообще был этот Манон? Один из тех заключённых, что прячутся за своими деньгами и многочисленными связями, и в итоге наверняка выйдет сухим из воды. Он месяцами сидел в следственном изоляторе в ожидании суда, а теперь это дело, видимо, настолько затянулось, что его временное содержание под стражей перенесли сюда, в тюрьму Слагельсе.
Знает ли Манон о той сделке, которую Мальте заключил с Петером «Ревуном»? Видел ли он то, чего видеть не следовало?
Мальте глубоко вздохнул, с такой силой вобрав воздух в самые лёгкие, что внутри отозвалось болью. Сейчас нужно взять себя в руки. Чуть больше чем через час ему уже будет на всё плевать. Его немедленно переведут в какое-нибудь закрытое учреждение спецтипа, где он будет дожидаться, пока судебная система решит, что делать с таким, как он. Будь что будет. Единственное, что его по-настоящему беспокоило — как бы заказчики не «забыли» перевести те полмиллиона его семье.
Он пару раз со всей силы ударил кулаками по своим бёдрам.
— Очнись, Мальте, — произнёс он вслух. — Они прекрасно знают, что если мне не заплатят, я заговорю, и тогда кому-то не поздоровится. Сначала Петеру «Ревуну», а уж когда тот начнёт сдавать остальных по цепочке, они горько пожалеют, что просто не отдали деньги.