Он попытался собраться с мыслями. Нужно раздобыть хоть какую-то бумагу, чтобы к допросу со стороны DUP набросать тезисы — что именно он ответит на выдвинутые против него обвинения. И еще Мона должна связаться с Розой и объяснить, чего он сейчас ждет от нее и от остальных ребят.
Карл ломал голову, и делать ему больше было абсолютно нечего: крошечный телевизор на столе не работал, а уснуть не получалось.
Он тщетно пытался восстановить в памяти целостную картину всего, что произошло с того самого дня в 2007 году, когда погиб Анкер. И сейчас он отчетливо понял: травма, которая тогда укоренилась в нем и полностью его изменила, возвела внутри глухие, непреодолимые перегородки. Они намертво отсекали здравые рассуждения и воспоминания. Иногда казалось, будто он смотрит на прошлое сквозь густую паутину, за которой пляшут размытые сцены и силуэты. А сегодня вечером и вовсе почудилось, будто Анкер стоит перед ним в тумане и что-то говорит, но слова выходили смазанными и лишенными всякого смысла.
Нахмурившись, Карл уставился в пол и попытался сосредоточиться. Если бы он мог вернуться назад и зафиксировать хотя бы крупицу тех событий… Но ничего не выходило. Сейчас он, по правде говоря, не помнил почти ничего, кроме того, как они с Анкером и Харди поехали на Амагер, и еще чуть четче — секунды, предшествовавшие выстрелам. Все, что было после, в его памяти со временем смешалось с рассказами других людей.
У Карла закололо в пальцах — верный знак, что с мыслями сейчас нужно поосторожнее. И немудрено: все происходящее казалось сюрреализмом и кружило голову. Через год или два после той перестрелки у него уже пару раз бывали приступы накатывающего удушья, которые едва не привели его к полному срыву, и повторения этого — особенно сейчас — ему совсем не хотелось.
Поэтому Карл постарался вызвать в памяти ощущение мягкой щеки Лусии, прижатой к его лицу, ее теплое дыхание и тоненький голосок. На мгновение это помогло, но затем туманный пазл воспоминаний обрушился на него с новой силой.
В тот день на Амагере много лет назад шел дождь. Харди, Карл и Анкер добрались до полуразрушенного барака, где сосед обнаружил старика Георга Мадсена с гвоздем в черепе. Когда они, облаченные в белые защитные комбинезоны, открыли дверь, им в лицо ударила едкая, удушливая трупная вонь. Старик сидел в углу дивана; серо-зеленая кожа на лице пошла волдырями, а в мертвых глазах стоял восковой блеск. Зрелище не из приятных.
Сосед рассказывал, что его насторожил именно запах, поэтому Харди сразу открыл окно — это Карл теперь вспомнил. Старина Харди, высокий как каланча и надежный как дизельный двигатель, он всегда все делал правильно.