Если подумать, за все эти годы ему, наверное, стоило кожей и зубами выгрызать право участвовать в расследовании дела о строительном пистолете. Но, во-первых, здесь мог возникнуть конфликт интересов[37] , а во-вторых, в те годы у него и так хватало дел выше крыши. К тому же, формально это дело все время вел его коллега, Терье Плоуг.
Вдруг из тюремного коридора донесся металлический лязг. Сквозь толстую дверь звуки проникали плохо, но резкий скрежет падающего на пол металла пробьет, кажется, любые стены.
Карл прижался к стене и снова перевел взгляд на окно. Бронированное стекло на одном окне и решетка на другом — вот и все, что открывалось виду, когда ставня была откинута. Да и на что там смотреть? Высокие заборы и колючая проволока — больше ничего. Выкрики снаружи к этому времени окончательно утихли.
Карл закрыл глаза.
Что же происходило в этом деле дальше? Ему нужно было досконально обдумать это, подойти к вопросу как следователю.
Они с Асадом поехали в Сорё, чтобы Карл мог опознать, была ли клетчатая рубашка на одном из убитых механиков того же типа, что он видел во время расследования на Амагере.
На мгновение он улыбнулся: та поездка в Сорё была одним из первых разов, когда они с тогда еще совершенно неопытным Асадом отправились на совместное задание. Сидя за рулем, он помнил, как думал, что предпочел бы видеть рядом с собой Харди. Но теперь, с высоты прожитых лет, он уже не был в этом так уверен. Тогда-то он еще не знал Асада так, как знает сегодня.
В камере погасили свет. Теперь лишь слабый отблеск, пробивавшийся сквозь прутья ставни с улицы, окрашивал стены в блеклые тона. «Должно быть, уже в районе десяти», — подумал Карл.
Через пару дней после их визита в Сорё местная опергруппа задержала подозреваемого в убийстве двух механиков — какого-то типа, который постоянно ошивался у них в автосервисе. Но улики, кажется, не выдержали критики, и его отпустили. Карл не помнил, что с ним стало потом. Допрашивали ли его вообще на предмет того, что механики знали о своем дяде? Возможно, Розе и остальным стоит разыскать этого человека и слегка на него надавить.
Карл глубоко вздохнул. Сразу после известия о задержании в Сорё у него — совершенно неожиданно — случился первый приступ панической атаки. Черт возьми, до чего же это было противоестественно и мерзко: полностью потерять контроль над собственным телом. Не иметь возможности сделать вдох. Жить с ежесекундным осознанием того, что именно так ощущается смерть. Хотя, наверное, и в этом был свой высший смысл, ведь именно благодаря тем обстоятельствам он впервые встретил Мону.