— Что ж, понятно. В таком случае я должен предположить, что расследование голландцев и отдела по борьбе с наркотиками предоставило неопровержимые улики? Иначе вы должны были бы выпустить меня прямо сейчас.
— Пожалуй, мне стоит напомнить вам, что DUP не имеет доступа к общим базам данных полиции. Мы независимы, ведем собственное расследование и по его окончании направляем отчет генеральному прокурору. Вы сами слышали суть обвинения, так что теперь наша задача — убедиться, что под ним есть реальные основания.
— Или доказать обратное, я надеюсь, потому что я невиновен. Я не имею к этому делу никакого отношения. Кроме того, что работал вместе с Анкером Хёйером, и он попросил меня подержать у себя чемодан. Чемодан, в котором, как я думал, находились его личные вещи. Одежда и всё такое.
Напарник Ноа Роммеля сухо кивнул:
— Ну да, все невиновны, пока не доказано обратное, — проговорил он безучастно.
Он не видел их, но кожей чувствовал, будто сотни колючих глаз смотрят на него сверху из окон, пока после допроса его вели на прогулку.
— Нет, тебе не туда, — осадил его надзиратель, когда они приблизились к огороженной площадке со спортивными тренажерами. — Ты пойдешь на изолированную прогулку в «пирог». Я приду за тобой через двадцать минут, — добавил он и запер Карла в одном из двенадцати прилегающих друг к другу треугольных загонов.
Карл зажмурился и скрестил руки на груди, наблюдая, как его ледяное дыхание толчками вырывается изо рта, обдавая ноздри паром. Могли бы, по крайней мере, позаботиться о том, чтобы выдать ему куртку — на улице было от силы градусов пять тепла, и уныло моросил дождь. Хотя, возможно, в этом и заключался план: дать ему замерзнуть насмерть.
Карл начал прыгать на месте, мысленно анализируя все, что только что произошло.
Учитывая всю серьезность дела, Ноа Роммель вел себя во время допроса поразительно мягко и вежливо. Будь Карл на его месте, он бы сразу вцепился в глотку, но Карл никогда не работал в DUP. До него постепенно доходило, что эти новые люди наняты исключительно для того, чтобы шаг за шагом выслушать и понять позиции всех сторон в этом деле, прежде чем делать выводы. На данный момент Карл был всего лишь одной из фигур в этой партии — виновен он или нет, сейчас он оставался для них просто своего рода свидетелем, как и все остальные.
«На данный момент мы не владеем всеми фактами, Карл Мёрк. Но мы намерены допросить ваших коллег и всех, кто имеет хоть какое-то отношение к этой истории. Однако для начала мы бы хотели узнать: есть ли у вас комментарии по поводу утверждений прокурора?» — спросил тогда Ноа Роммель.