После этого он снова повернулся к шефу. — Оно, конечно, было бы неплохо получить пару выходных, большое спасибо, но, как видишь, у нас тут скопился целый ряд неотложных дел.
Маркус Якобсен провел ладонью по лбу. Взорвется ли он прямо сейчас на месте или молча уйдет к себе в кабинет, чтобы поразмыслить над тем, что, черт возьми, только что произошло? — Эноксен, Витт и Деннис Лассен — это еще кто такие? — спросил он, хмуря брови.
Гордон скользнул взглядом по доске. Слава богу, шеф не спросил про «Дерево троллей» — и что бы он, интересно, на это ответил? Абсолютно дебильная выдумка. — Да, вообще-то мы уже закончили их допросы, но я хотел посовещаться с ребятами, прежде чем вычеркнуть их из списка. Думаю, они больше не имеют никакого значения для дела. — Он пару раз кашлянул, так как от волнения едва не подавился собственным дыханием, но на этом моменте начальник убойного отдела решил от него отстать. В конце концов, шеф лишь изредка до конца понимал, в чем именно заключаются рабочие методы Отдела Q — и все они прекрасно об этом знали.
— Так над каким именно делом вы сейчас работаете? — спросил он, снова указав на доску. «О господи, все-таки я попался».
Гордон ткнул скрюченным пальцем в сторону маркерной доски: — Это те три дела, которыми мы занимаемся прямо сейчас и которые ты сам нам спустил. Как видишь, мы всё еще крутимся вокруг них, осталась куча невыясненных вопросов. Работа продвигается со скрипом, но, думаю, скоро мы доберемся до сути.
Начальник убойного отдела не был дураком, но, по словам Моны, у него выдался тяжелый день наверху, в кабинете директора полиции, так что, возможно, ему просто до смерти хотелось поехать домой и вытянуть ноги на журнальном столике. И он ушел.
Гордон еще какое-то время стоял с глуповатой улыбкой на лице. Это в любом случае было лучше, чем рухнуть на колени от пережитого ужаса.
Чуть позже Гордон несколько раз пытался дозвониться в следственный отдел DUP, но лишь для того, чтобы получить сухой ответ: прекратите сюда звонить. Между ними и следственным отделом в Копенгагене будут сохраняться абсолютно герметичные барьеры до тех пор, пока они сами не выйдут на связь со своими вопросами и комментариями, отрезали на том конце провода.
В этот момент в дверях появилась Роза и на секунду застыла перед маркерной доской с разинутым ртом.
— Гордон, это что еще за херня?
— Понятия не имею, я написал это специально для нашего начальника убойного отдела.
— По-моему, ты играешь с огнем, Гордон. И что он, черт возьми, на это сказал?
— Ничего. Но я думаю, что на днях он всё равно отправит нас по домам.