— А что насчет безопасности Карла? Мне стоит волноваться? — спросила Мона у адвоката.
— Честно говоря, Карл настроен вполне оптимистично. Еду ему приносят прямо в камеру, он уже пару раз выходил в туалет и на прогулочный двор в сопровождении пары дружелюбных конвоиров. Вчера к нему на допрос приезжали сотрудники DUP, и Карл просил передать, что здешняя комната для свиданий точь-в-точь напоминает детский сад Лусии.
Мона улыбнулась.
— А что насчет того парня, который поехал туда вместе с ним?
— Да, Мальте сидит в камере прямо над Карлом, но Карл пока не знает, как в отношении него будут развиваться события. Я беседовала с дежурной частью, и они рассказали, что Служба исполнения наказаний была крайне возмущена тем, что факты нападения на Карла предали огласке, но они обещают быстро найти решение.
Мона пару раз прокрутила на пальце обручальное кольцо. «Служба исполнения наказаний возмущена оглаской? Им бы лучше возмущаться тем, что они не в состоянии обеспечить безопасность собственным заключенным. В конце концов, жизнь Карла — это их прямая обязанность».
Из комнаты Лусии доносились звонкие детские голоса и заливистый смех — к ней на пару часов пришла маленькая подружка, и Мона то и дело украдкой поглядывала в ту сторону. Сейчас они с Лусией остались совсем одни, и скоро начнется новый год. Что, кроме очередных несчастий, принесет им этот год? Ей было почти страшно думать об этом.
— Из DUP меня официально уведомили, что подозрения касательно причастности Карла к трупу в ящике на Амагере полностью сняты, — продолжила адвокат Молис Шёгрен. — Они, вообще-то, не обязаны были мне это докладывать, так что с их стороны это благородный жест. Однако они также добавили, что в отношении него по-прежнему ведется расследование по обвинению в соучастии в наркоторговле и убийстве. Они не берутся утверждать, чем это обернется в худшем случае, если его признают виновным по совокупности всех статей, но срок от двенадцати лет и выше вполне реален. К сожалению, на мой взгляд, если события повернутся по худшему сценарию, так оно и будет.
Она перехватила руку Моны, которая заметно задрожала. — Но ты только не паникуй, Мона. Никто из тех, кто сейчас ведет следствие, пока никуда не продвинулся. Возможно, все эти обвинения — просто уловка, чтобы заставить Карла добровольно во всем сознаться ради смягчения приговора. —
Сознаться в чем? — дрожащим голосом выдохнула Мона. — Я ЗНАЮ, что он не совершал ничего противозаконного.
— Ну именно поэтому мы здесь сегодня и собрались, Мона. Мы все думаем точно так же. — Молис Шёгрен повернулась к остальным. — Ребята, у кого-нибудь из вас есть новые зацепки?