— Марта, — сказала я не оборачиваясь, — горячий отвар коры с медом. Три кружки. И чистую тряпицу.

— Сейчас.

Шаги у печи, стук кружки, плеск воды. Я слышала, как Нора в сенях не дышит, прижавшись к двери, и как Олли наверху, на чердаке, ворочается в своем углу, и доска под ним скрипит тонко, по-мышиному. Я положила вторую руку поверх полотна, на плечо Роана, и почувствовала, что он перестал дрожать.

— Ты мне должен, — сказала я тихо.

— Я знаю.

— Не за браслет. За то, что я видела твою спину и не отвернулась.

Он поднял голову. В правом глазу у него лопнул сосуд, и белок был розовым, но смотрел он ровно.

— Я не возьму у тебя спину обратно, — ответил он.

— И не надо. Бери у Маркуса. Утром.

Ларс кашлянул.

— Илана Форд, — начал он, и голос у него был не чиновный, а человеческий, — если вы пойдете к Маркусу с этим браслетом и с моей подписью, палата откроет дело против дома Вейсс. Но палата откроет дело и против вас, потому что вы лечили без подтвержденной свободы.

— Я знаю, — сказала я.

— Тогда зачем?

— Потому что утром Олли проснется с тем же рисунком, что у тебя на спине. И если я сейчас не встану между ним и Маркусом, его рисунок дойдет до сердца.

Марта поставила на стол три кружки, пар от них поднимался ровными столбами. Я взяла одну, поднесла к губам Роана.

— Пей.

Он послушался. Глоток был тяжелым, у него дрогнула шея. Я поставила кружку обратно, вытерла ему подбородок полотном и вдруг поняла, что делаю это так, как делала для Тиса, когда у него в три года был жар. Я отдернула руку, но Роан уже поймал мои пальцы и держал, не сильно, просто держал.

— Не уходи сегодня, — сказал он.

— Я никуда не ухожу. Я хозяйка этого дома.

— Я не про дом.

Я посмотрела на него. Он был бледен, глаза запали, на скулах красные пятна, и в этом лице я впервые увидела не инспектора и не соперника, а мальчишку, у которого на глазах сожгли брата.

— Я буду здесь, — ответила я. — Но руку я заберу.

Он разжал пальцы. Я отступила на шаг, вытерла руки о передник и повернулась к столу. Браслет Роана лежал между ножницами и баночкой, тонкий, тусклый, и я поняла, что не положу его в коробку с остальными. Этот браслет принадлежал живому мужчине, а не мертвому ребенку.

Я взяла чистый лист из стопы Марты, достала из кармана передника огрызок карандаша и написала три строки. Почерк у меня был корявый, я не привыкла писать не ожоги.

«Браслет № 2 принадлежит Роану Келю, инспектору короны, род Кель, совет рода. Открыт лечебным касанием целителя Иланы Форд без подтвержденной свободы. Свидетели: Ларс Вельт, поверенный палаты опеки; Марта Зейн, экономка приюта. Браслет передан Ларсу Вельту для приобщения к делу».